Пусть орудия остынут. Заодно дадим испанцам шанс сдаться. Ждал минут двадцать. Галеон казался вымершим. Такое впечатление, что на нем не осталось ни одного человека, способного помахать белой тряпкой и крикнуть, что сдаются.
— Пушкам возобновить обстрел! Карронадам стрелять по очереди и только в случае появления людей! — приказал я.
Порох дорог, не будем переводить зазря.
Белый флаг, точнее, чью-то рубаху, испачканную кровью, показал нам подросток лет четырнадцати, одетый в такую же, только без красных пятен. Он взобрался на гору обломков, в которые превратилась надстройка, и несколько раз махнул рубахой, причем не над головой влево-вправо, а перед собой и вверх-вниз, словно вытряхивал из нее пыль.
— Оставишь в помощь своим десятка два испанских матросов, а остальных переправишь сюда. Офицеров и пассажиров — в первую очередь, — отдал я распоряжение Яну ван Баерле. — Потом ставь паруса, ложись на курс норд-ост и заколачивай пробоины, начиная снизу.
Будем надеяться, что нас по пути до Ла-Рошели не прихватит шторм. С такими пробоинами галеон долго не продержится.
Ян ван Баерле вернулся на фрегат с пленными офицерами. Уцелело их всего два. Один был артиллеристом, а второй — капитаном роты, которую перевозили на галеоне. Точнее, рота охраняла груз.
— Они везли деньги! — захлебываясь от радости, выпалил мой шурин, едва ступил на палубу. — Много денег, несколько сундуков золотых дукатов!
Не сундуков, а сундучков, покрытых красно-золотым лаком и с бронзовыми замками и рукоятками. В каждом лежало десять тысяч золотых цехинов или, как их называли чаще, дукатов. Все монеты были новые, недавно отчеканенные.
— Эти деньги заняли у венецианцев, — рассказал капитан испанской роты, — чтобы выплатить зарплату солдатам, которые воюют в Голландии.
Что ж, получилось, что мы нанесли испанской армии два удара. Во-первых, оставили ее солдат без зарплаты и сильно понизили их боевой дух; во-вторых, князю Оранскому теперь будет на что нанять новую армию. Впрочем, у меня было подозрение, что и на этот раз князь потратит деньги впустую, доверив командование Батенбургу или другому такому же удачливому, если ни сказать обиднее, командиру.
6"
"В Ла-Рошели на борт фрегата прибыл Пьер де Ре, облаченный в красные в синюю полоску дублет и штаны. Последние были немного уже и длиннее, почти до середины голени, и подвязаны золотыми лентами. Чулки были синего цвета, а башмаки — темно-красного. Шляпу с широкими полями, на которых лежали два страусовых пера, одно покрашено в красный цвет, а другое — в синий, он держал в руке. Наверное, боялся, что такая ценная вещь сорвется и упадет в воду. На поясе с золотой бляхой в виде оскаленной морды волка висела рапира с позолоченным эфесом и в ножнах из черного дерева с золотыми деталями.
