На них начали расти березки и земляника. Ягоды на полях стало столько, что местные жители заготавливали земляничное варенье на зиму в трехлитровых бутылях. Земля, изможденная за предыдущие десятилетия, если не века, благодарила за отдых. И живности сразу развелось много. Если во время существования колхоза я встречал зайца или лису от силы раз в неделю, то потом стали попадаться каждый день. Лисы повадились инспектировать деревенские курятники. Мы с соседом каждое лето отстреливали по несколько молодых лис, которые внаглую наведывались днем. Старых сосед отстреливал зимой, когда у них был хороший мех.

В то время в Москве в моде были женские безрукавки из четырех лисьих шкурок, и заезжие коробейники с охотой скупали сырье для изготовления их.

Друзья вернулись с Биллемом ван Треслонгом, на котором был серый плащ, подбитый серым беличьим мехом, довольно невзрачным. При любви к роскоши Биллему ван Треслонгу не хватало хорошего вкуса и умения носить одежду. Впрочем, и у меня оба эти пункта хромают, и к тому же я всячески сопротивляюсь попыткам жен внести коррективы.

— Князь Вильгельм хочет познакомиться с тобой, — сообщил Биллем ван Треслонг после того, как мы обменялись приветствиями и прочими ритуальными фразами.

 — Он приглашает тебя на ужин.

От приглашений князей отказываться не принято, хотя я и сам бывал князем, и именно сегодня у меня не было никакого желания общаться с титулованными особами. Тюфяк с соломой настроил меня на лирические воспоминания, для которых требуется одиночество. Но представил, что меня ждет на ужин в трактире, — и согласился."

"Вильгельм, князь Оранский, жил в двухэтажном, узком, но длинном доме богатого купца.

Хозяин с семьей перебрался в дом своих родственников, чтобы не мешать правителю. В холле на первом этаже был большой камин, облицованный голубоватой плиткой. На полке стоял бронзовый подсвечник на две свечи, которые как бы держал в поднятых вверх руках монах — современный вариант Прометея. Слева от камина стоял деревянный лакированный резной короб с большими часами с гирями. На циферблате, возле каждой цифры, был нарисован один из двенадцати апостолов. Справа от камина располагался буфет, украшенный замысловатой резьбой из деревьев, цветов, птиц и животных. Верхние дверцы были открыты, и можно было увидеть серебряную посуду. Посреди комнаты стоял двусторонний прямоугольный стол и одиннадцать стульев с низкими спинками — пять с одной стороны и шесть с другой — и один, во главе стола, с высокой. Мне кажется, избыточный религиозный символизм у некоторых компенсирует несоблюдение библейских заповедей. Стол был накрыт на шесть персон.

Вильгельм Оранский оказался сорокалетним мужчиной среднего роста и сложения, темно-русый, кареглазый, с узким лицом.