– Хочешь сказать, что тогда этого тоннеля не было? – спросил Корнелий.

– А шут его знает. Только чего Грозному было делать на «Киевской»? Тут тогда, небось, избушки стояли на курьих ножках и уж точно никакой каменной набережной. Хотя рядом еще один тоннель есть, с залазом наверх. Он вроде как подревнее… Ну всё! Потопали!

Варвара шла и ворчала, что только чайники лезут в водостоки вскоре после таянья снегов. Сейчас еще ничего, сухо, а бывает, что идет кто-нибудь по щиколотку, а потом раз – и ушел с головкой в темную ямину, только фонарь булькнул. Ну а там уже как повезет.

– Погоди! Сейчас ты полезла сюда ради нас, согласен. Но что ты тут делала в прошлый раз? – логично спросил Эссиорх.

Варвара пояснила, что в прошлый раз она заныривала не через водостоки и не от «Киевской». Но что там, где в прошлый раз, она с двумя новичками ни за что не полезет. Хватит ей того, что она едва не подохла тогда от страха.

Корнелий подумал, что девушке в некотором смысле удобнее. Можно смело признаться, что ты струсила, и при этом остаться храброй. Вообще странная вещь: в своей трусости охотно признаются только смелые люди. Настоящие стопроцентные трусы предпочитают важно помалкивать, не затрагивая эту тему, и массировать ударные костяшки, набитые о стену.

Шли они долго. Эссиорх успел привыкнуть к чавканью воды, равно как и к ощущению, что примерно по колено его ног уже не существует, а существует только сплошная сырость. Раза четыре он больно цеплялся макушкой о низкие своды, и теперь ему казалось, что он стер волосы до кожи. Голова саднила. Эссиорх загадал, что если зацепит макушкой еще раз, то раздобудет где-нибудь неудачливую строительную каску. На худой конец, даже армейская сойдет. Представив, как она будет громыхать о своды, Эссиорх улыбнулся.

В Подземье он бывал редко. Как хранителю, здесь ему было неуютно. Теснота, сдавленность, ощущение близости нежити чувствовались уже тут. Он знал, что с каждым метром вглубь отторжение будет усиливаться. Подземье начнет изгонять, сдавливать, выталкивать его, как изгоняют и сдавливают морские глубины, когда до звона в ушах ныряешь к самому дну.

Залаз и Подземье – абсолютно разные вещи. Залаз – это, по большому счету, просто дыра, которая позволяет всунуть в себя нос. Дверь, люк, тоннель. Тот, кто знает конкретный залаз, еще не может утверждать, что ему известно Подземье. Сравнивать залаз и Подземье невозможно. Они несовместимы. Залаз – это комикс в семь страниц, а Подземье – вся литература. Залаз – бутылка минеральной воды с высохшим лизком клея от оторванного ценника. Подземье – все моря и океаны мира.

Есть диггеры, которые изучили двадцать залазов, некоторые – девять, некоторые – три.