Пашка собрал все свои силы, чтобы не поддаться страху и не броситься наутек. На него смотрели много пар глаз, но пока ничего не происходило. Они просто смотрели, бессмысленно моргая.

Еще один шаг – и Пашка ступил на песок, оказавшись среди живых голов, словно на капустном поле. Он поднял голову и увидел кусочек неба. В зале действительно не было потолка. Это было обычное небо с облаками, правда, не голубое, а чуть красноватое. Наверное, снаружи наступил вечер, и закат подкрасил облака.

Пашка готов был долго-долго стоять, смотреть на небо и вдыхать воздух улицы. Ему уже не верилось, что совсем рядом есть это кошмарное подземелье, и больничные кровати, и звон инструментов, и сердитые крики Горлоноса… Мысленно он был уже на свободе.

Но до свободы оставалось метров десять или двенадцать вверх. Стена оказалась совершенно гладкой – ни щелей в кирпичах, ни, тем более, лестницы.

«Я обязательно заберусь наверх, – пообещал сам себе Пашка. – Обязательно придумаю, как выбраться. Я не останусь в этих подвалах».

Сверху подул ветерок, взметнулась пыль, что-то скрипнуло. Пашка повернул голову – и сердце у него радостно забилось. Он увидел в стене небольшую дверцу, которую не заметил раньше. За ней была лестница!

Неужели не нужно ничего придумывать? Неужели можно просто подняться – и через минуту будешь на свободе?! Даже если там наверху окажется очередная запертая дверь, все равно найдется способ открыть ее или как-то сломать – Пашка был уверен в себе.

Едва он сделал шаг к дверце, головы вокруг пришли в беспокойство. Они закрутились, засверкали глазами.

– С-стой! Ни с-с мес-ста! – послышались шипящие голоса."

"Пашка мельком взглянул на лица и убедился, что все они прямо-таки перекошены от злобы. Головы дергались, кажется, пытались вырваться из песка, злобно клацали зубами. Мальчик не стал задерживать на них внимание, он быстренько прошмыгнул к двери и побежал по лестнице. Старое железо гулко громыхало под его ногами, и это только подгоняло – скорей, скорей, пока никто не заметил, не услышал и не побежал вдогонку.

Окончательно запыхавшись, Пашка заскочил на последний пролет. Перед ним, действительно была дверь – но не железная, а сколоченная из трухлявых досок. Наверное, ее можно было просто выбить ногой. Пашка уже видел свет, проникающий сквозь щели.

До выхода оставался всего один-два шага, когда вдруг на пути возникла мрачная массивная фигура. Пашка резко затормозил, едва не вскрикнув от ужаса – перед ним покачивался в воздухе Сторожевой Крест. Было слышно, как он тихонько дышит – с-с-с… с-с-с….

– Куда-то спешишь? – раздался за спиной ненавистный голос доктора Горлоноса.

Пашка приготовился защищаться до последнего. Он не знал, что с ним сделают за попытку побега, но догадывался, что это будет ужасно.