– Извините… – бормочет Волков страдальческим тоном, уставившись на пышную грудь моей матери, и резко отворачивается всем корпусом, повернувшись к маме голым задом.

Мама сипит в протесте что-то невразумительное, а я и вовсе теряю дар речи.

– П-простите… – снова нелепо извиняется Паша и быстро разворачивается. Зажмуривается и на ощупь пятится к скамье.

– Мам, мы встречаемся, – пищу я тонким, не своим голосом, – вот хотели под куранты сказать. Сюрприз вам устроить…

Мама переводит на меня невидящий взгляд. Моргает, отмирая, и быстро начинает надевать кофту обратно, путаясь в рукавах.

Пашка плюхается голой задницей на лавку. Берет в стопке рядом одну из простыней и обматывается ею с ног до головы. Мне хочется сквозь землю провалиться, но я продолжаю мужественно стоять.

– Вв-вам уу-удалось…ус-строить сюр-рприз, – заикается мама. – Ну, дети… Ну вы даете…– ворчит растерянно, а потом вдруг начинает хохотать, заливисто и заразительно. – Ой, конспираторы-ы-ы! Что ж сразу не сказали!? Сюрприз у них, ежкин кот! А я тут стою, рассказываю, что больно странно переглядываетесь и вообще…о-о-ой! – машет на нас руками.

 – Пойду, остальных повеселю сюрпризом вашим. Это ж надо, чуть при зяте не разделась! Доскрывались! Давайте, не задерживайтесь тут…

Продолжая смеяться, мама оставляет нас одних.

Переглядываемся с Пашей.

– Она сказала «зять»? – растерянно переспрашивает он.

– Ну это же родители! – закатываю глаза. – Думаешь, выйдешь сухим из воды после того, как засветил свой голый зад? – говорю в шутку.

Нервная дрожь до сих пор гуляет по телу. Не понимаю, чего мне хочется больше – плакать или смеяться. Вот это стресс!

Пашка поднимается с лавки, подходит ко мне вплотную и шутливо поддевает пальцем кончик моего носа.

– А прикольно звучит, основательно. Зять! Хоть бороду отращивай и клетчатую рубашку покупай! Ну что, Пашок, пойдешь за меня? – улыбается этот болван.

И вроде бы, прикалываясь, спрашивает, а смотрит так внимательно, что у меня сбивается сердечный ритм и кровь приливает к щекам, обжигая кожу жарким румянцем. Тянусь к Пашиным губам, чтобы поцеловать, но он отстраняется. Дает понять, что ждет ответа.

Он серьёзно?

В ушах кровь начинает шуметь.

– Если нормальное предложение сделаешь… Романтичное. А не сразу после того, как моей маме голый зад показал, – бормочу не своим голосом, горло эмоциями перехватывает.

Волков тихо смеется. Обнимает меня крепко, прижимая к себе, качает в своих руках. Млею, прикрыв глаза и уткнувшись лицом в его голую горячую грудь.

– Будет тебе нормальное. Для моей любимой девочки только самое лучшее. Люблю тебя, Пашка, – шепчет мне в макушку.

– И я тебя, Паш, – искренне признаюсь в ответ."