«Двадцать минут» мне ни о чём не говорило, но я кивнул, взял в руки стаканчики из того же тонкого мягкого стекла и пошел к столу. Один опрокинул в себя сразу — вода как вода, холодная, как из колодца, но не такая вкусная, как наша бесплатная. Второй поставил перед Лялей. Она помотала головой и набросилась на меня, будто всё время, пока меня не было, жаждала задать свой вопрос:

— Ты чё, правда этот клип не видел?!

— А это — «клип»? — уточнил я.

— Не, ну а чё? Она молодец! Бах его по голове! Я бы тоже так хотела своему бывшему. Прикинь, он с моей подружкой за моей спиной того-этого?!

Ну в принципе у нас при дворе тоже «того-этого» за спиной у всех подряд, это я могу понять. Тем более что Ляля не производила впечатлеңия девушки, которой будут хранить верность. Хотя «бах по башке» — это аргумент.

— А ты где работаешь? — решил я перевести тему, поглядывая одним глазом на прелести неизвестной незнакомки, меняющей волосы и наряды за мгновение. Вроде как безо всякой магии. Как бы.

— Я учусь.

— Чему?

— Педагогическому мастерству. Буду нести детям разумное, доброе, вечное, — скуксилась Ляля.

— Прямо в таком виде? — не сдержался я.

— Ой, ну вот не нужно нотаций! Мне мамочки хватает! Молодость — лучшее время для экспериментов. Потом пойду в школу, дресс-код, сқучные коллеги, замужество… Никакой романтики!

Дверь кафе со скрипом отворилась, и вошел грузный мужчина, весь красный от жары. Пошатываясь, он подошел к стойке.

– Φу, пьянь! — сморщилась Ляля.

Из-за музыки разговора между хозяином кафе и посетителем слышно не было, но на столе показалась такая же бутылка воды из холодильника, что у меня. Гость, как и я, тоже не смог открыть её, но потому что у него тряслись руки. Хозяин пришел на помощь и протянул открытую. Мужчина жадно выпил одну и попросил вторую.

— Сушняк замучил, — через губу прокомментировала его действия Ляля.

От второй он отпил немного и стал хлопать себя по карманам. Причем за воду он уже расплатился. Пошатываясь, он дошел до стола, осторожно опустился на стул, придерживаясь за спинку и стол, и допил остатки из бутылочки. Он сел неподалеку от нас, и было слышнo, как тяжело, с хрипом, он дышит. Толстяк сидел, приложив руку к левой стороне груди.

Я повернулся к Ляле, чтобы продолжить разговор, но услышал стук. Обернулся. Мужчина лежал на столе, уткнувшись лбом в столешницу.

— Мужчина! — громко окликнул хозяин. — Мужчина, что вы себе позволяете!

Он вышел из-за стойки, подошел к решившему вздремнуть посетителю и дернул за плечо. Тот захрипел, судорожно дёрнул руками, но глаза не открыл.

— Твою мать! — выругался хозяин, полез в карман рубахи и достал оттуда двойника Альёниного будильника.