«Торговый» — это же замечательно!
За стеклянными дверями торгового дома меня встретила блаженная прохлада. Посетителям открывался просторный холл с небольшим фонтаном по центру. Какая — то мания у них на фонтаны. И суют везде, и суют! От холла во все стороны расходились коридоры со стеклянными стенами, сквозь которые просматривались товары. Поразительная непрактичность! Α если враг нагрянет? Или вор? Но стекло здесь любили так же сильно, как фонтаны.
Чуть дальше находилась лестница. Но не простая, а лестница-самодвижка. Люди спокойно подходили, вставали, и лестница тащила их: с одной стороны — вверх, с другой стороны — вниз.
Это был вызов моему мужеству.
И любопытству.
Когда подошла очередь, я увидел, как из-под пола, оскалившегося металлическими зубцами, выползает дорожка, которая волшебным образом превращается в ступеньки. Пока я пялился, меня невежливо толкнули в спину. Я шагнул и почувствовал, как мир поехал вниз, а пятка моя повисла в воздухе. Будто я взлетел. Голова немного закружилась: я стою, а пол удаляется. Мозг отказывался это принимать.
Потрясающе!
Нужно такое во дворце у нас сделать!
…Какой «дворец»?! Какое «у нас»?!
Свыкнуться с мыслью, что это — не временно, это навсегда, по — прежнему было сложно.
Верхняя граница самодвижущейся лестницы стремительно приближалась. Удивительным образом ступеньки снова превращались в дорожку. Я чуть не споткнулся о выступающую полоску, под которой волшебная дорожка исчезала.
Голову еще немного вело. Рядом была еще другая дорожка, которая везла людей на следующий этаж. Но мне пока хватит. Я так решил. Осмотрюсь лучше.
Ещё не собравшиеся в кучу пoсле взлета по лестнице глаза окончательно разбежались. Вокруг было очень светло. Светлее, чем днём. Яркий свет, который излучали немагические, как утверждала Альёна, источники, отражался от пола и безупречно чистых стёкол. Сквозь последние просматривались бесконечные ряды… всего. Одежды, сумок, игрушек, украшений… Всего было очень, очень много.
Это был oгромный рынок, только очень чистый, богатый и красивый. Не было торговок пирожками с лотка и чистильщиков обуви, которые бы зазывали состоятельных горожан. Не было грязи под ногами и вонючих попрошаек с протянутой рукой.
Нет, здесь играла музыка, разгoворы шли негромкие, как на королевском приёме. И посетители проходились неспешнo, поглядывая по сторонам. Некоторые заглядывали в лавки, обсуждали что-то с продавцом. И что удивительно: они всё примеряли на себя. Надевать одежду, которую уже надевал кто-то другой… Фу! И кто вообще шил эту одежду? По каким меркам?"
"Единственным местом, где моя брезгливость уступила здравому смыслу, оказалась обувная лавка. Там я увидел дырявые ботинки из кожаных ремешков.
