Герцогиня Райга была права, он все-таки копия отца. И разглядеть это мешали только черные волосы, среди которых белела всего одна тонкая прядь.
— Продолжай, твой друг страдает, — поторопил его отец.
Хайен снова принялся за работу и прошептал:
— Как ты оказался здесь?
— Твоя Тень позвала меня на помощь.
Только в этот момент Хайен заметил, что в стороне сидят два огромных пса. Черныш придавил лапой к земле Фенга, будто щенка. Но тот не сопротивлялся, а преданно наблюдал за своим хозяином.
Наконец, Хайен справился и отбросил липкую коричневую нить прочь.
— Просыпайся.
Однако возвращение в реальность вышло гораздо менее спокойным, чем ждал Хайен. Юноша открыл глаза и обнаружил, что корчится на полу, среди бьющихся в агонии черных побегов, а магия продолжает подниматься изнутри, застилая разум. Лэл и Энди навалились на его руки, а Хели трясла за плечо и умоляла:
— Хайен! Пожалуйста, очнись! Это же мы!
Вал темной силы продолжал нарастать.
Но в этот момент его груди коснулась рука, и рядом раздался голос отца. После пары незнакомых эльфийских фраз тот произнес на языке королевства:
— Отпустите его. Все будет хорошо.
А потом невероятное количество магии вдруг исчезло. Хайен открыл глаза и обнаружил, что черная бусина на его груди сыто переливается накопленной силой, а на шее отца красуется точно такая же.
— Все получилось, — шепнул ему эльф. — Ты справился. Я тобой горжусь.
После этого силы покинули тело Хайена и разум, измученный борьбой с самим собой, скользнул в темноту.
Когда Хайен открыл глаза, то долго не мог понять, где находится. Комната была не его, да и украшенные орнаментом из листвы стены выглядели непривычно. Юноша повернул голову, и плечо тут же пронзила боль. Только в этот момент он вспомнил все, что произошло в Цитадели. Хели сожгла предводителя орков, а еще им удалось спасти Сина, вызволить отца и доказать невиновность темных! Ах да, еще и амулеты.
А в следующий миг он увидел отца. Эльф стоял у окна, на нем был простой серебристый костюм. Кремовая прядь одиноко сияла среди черных волос. Как только Хайен снова пошевелился, отец повернулся к нему. Смерил юношу безмятежным взглядом янтарных глаз и сказал:
— Доброе утро.
