– А как же дом? Оставить его одного…
– Оставь Марту и Терес, – высказал Виктор мысль.
Я и сама думала об этом, но не решалась произнести вслух. А он сказал. Так просто.
– Тем более у них скоро прибавление. Им нужно больше места.
Да, Терес беременна. С ума сойти, как я обрадовалась, когда узнала. Март теперь буквально сдувал с жены пылинки и запрещал ей даже приближаться к печи.
Наша пекарня работала, казалось, круглосуточно, наполняя улицы ароматом свежей выпечки. Дела шли так хорошо, что вскоре в городе открылась ещё одна. И в моей голове уже зрела дерзкая мысль о целой сети.
– Летом мы сможем приезжать сюда в гости, – тихо добавил муж, видя сомнения на моём лице.
– А как же твои амбиции? – я игриво ткнула его пальцем в бок. – Ты же хотел попытать счастья на посту префекта!
– М-м-м, – Виктор поморщился. – Не хочу мешать твоей подруге. Элизабет будет на этом месте куда полезнее.
– Думаешь, у неё получится? Совет подпишет прошение? Женщины? Это же нонсенс!
– Почему нет? У неё есть голова на плечах и влиятельные знакомые в столице.
– Да, ты прав, – согласилась я. – Но чем тогда будет заниматься ваша светлость? – не удержалась я от ехидства. – Чем будем заниматься мы? Ходить на балы, охотиться, листать газеты и обсуждать последние столичные сплетни за чашечкой чая?
– В пекло! – отрезал Виктор. – Ноги моей в столице не будет! – Он отвёл взгляд, и его голос изменился, стал глуше и как-то… значительнее. – Мне предложили место. Декана военной академии. Той самой, где я сам когда-то учился.
– Дай мне ещё немного времени, – прошептала я, прижимаясь щекой к его крепкому плечу.
Но эти слова были лишь эхом старых страхов, последней данью прошлому. Время мне было не нужно. Я любила Виктора. И не могла его мучить.
Через полгода мы переехали…
Виктор не обманул: мягкий, ласковый климат, ослепительное солнце и свежий морской ветер, несущий запахи соли и цветущих оливковых рощ – всё это было правдой. Я согласилась на переезд, и сейчас, глядя на бирюзовую гладь моря с террасы нашего дома, я ни на секунду не жалела о своём решении.
Как и обещала, я привезла с собой и тётушку Гиллеан. Глен сотворил настоящее чудо. Тетя снова начала говорить, самостоятельно есть. Её память, увы, стёрлась навсегда, но, глядя на её спокойное, почти безмятежное лицо, я думала, что, возможно, это к лучшему. Не помнить всего того ужаса, что ей пришлось пережить – это ли не милосердие? Переезд в Крейтс, в его целительный климат, ещё лучше повлиял на её хрупкое здоровье.
