Управитель нахмурился:
– Я не мог позволить вам войти в башню, поскольку получил специальное распоряжение барона Рольфа не допускать никого во время его отсутствия. Мне было приказано отказать даже брату леди Джоанны, барону Николасу, если он приедет с визитом. Постарайтесь меня понять, отец мой. За последний год я уже третий управитель здесь и всего лишь пытаюсь продержаться на этой должности дольше, чем другие.
Маккечни фыркнул. Он еще не все высказал управителю.
– Выходит, что, не вмешайся леди Джоанна, я и по сей день должен был бы торчать за стенами замка?
– Если бы не махнули на все рукой и не вернулись домой, – признал Келмит.
– Я не собираюсь возвращаться, пока не поговорю с бароном Рольфом и не поставлю его в известность о том опустошении, которое учинил его вассал на земле Маклорина. Там идет настоящее избиение невинных, и я буду просить вашего барона не рассчитывать на то, что такой злобный и жадный до власти человек, как Маршалл, переменится. О бароне Рольфе говорят как о честном человеке. Надеюсь, что это заслуженно, и потому он должен пресечь зверства как можно скорее. Ведь маклоринские воины постоянно обращаются за помощью к бастарду Макбейну.
Келмит, хотя и был далек от бедствий шотландцев, все же заинтересовался рассказом.
– Так вы предполагаете, что воины Маклорина двинутся на Англию?
– Я не предполагаю, – возразил священник, – а не сомневаюсь, но до сознания вашего барона или кого угодно другого из вас это не дойдет, пока они не почувствуют кинжал Макбейна у себя в глотке. Только будет уже слишком поздно.
Управитель покачал головой:
– Солдаты барона Рольфа перестреляют их раньше, чем они доберутся до подъемного моста.
– У солдат не будет такой возможности, – убежденно заявил Маккечни.
– Разве этот вояка – невидимка?
– Думаю, что он может им стать. Я и впрямь никогда не встречал такого, как он. У вас кровь застыла бы в жилах, расскажи я что-нибудь из того, что слышал о Макбейне, но я лишь ограничусь предупреждением, что не стоит призывать его гнев на ваши башни.
– Сейчас это уже не имеет значения, отец мой, – прошептал Келмит ослабевшим голосом.
– О, значит, все в порядке? – усмехнулся священник.
