Но она уплыла по святым водам, поэтому отпустите меня уплыть с отливом, чтобы когда-нибудь снова ее найти», – написал он. Очень поэтично, я считаю.

Слишком поэтично.

Мы с вами достаточно знаем Бернарда, чтобы не ждать от него такой сентиментальной чепухи. Эти слова предназначены мне, и не надо «Энигмы», чтобы их расшифровать. Мне пришло в голову, что Бернард считал меня туповатой, но думаю, он в любом случае хотел, чтобы шифр разгадали. Словом, я поняла, что Бернард оставил мне инструкцию.

Судхи с Маджудом после похорон остановились в отеле при аэропорте, и я предложила им сохранить прах Бернарда у себя до их поездки в Файрхэвен.

У меня был прах Асимы в жестянке из-под чая и прах Бернарда в простой деревянной урне. Я сделала подсчеты. Нормальным способом, потому что электронным машинкам не доверяю.

Я пересыпала прах очень аккуратно, потому что, как бы ни любила Бернарда, не хотелось бы рассыпать его по всему столу. Всего несколько минут и пара пластиковых контейнеров (за это я чувствую себя немножко виноватой), и я управилась.

В чайной банке, которую они хотели купить друг другу на Рождество, теперь половина Бернарда и половина Асимы.

А в урне половина Асимы и половина Бернарда. Так что Судхи с Маджудом, не зная того, завтра увезут их в Файрхэвен и отпустят с причала, так что Асима уплывет в море, но уплывет в объятиях человека, которого любила. Нас с ними не будет, не хотим мешать.

Честно говоря, не знаю, что теперь делать с использованной посудой.

К слову об Элизабет, она недавно звонила и сообщила, что кто-то подсунул ей под дверь любопытную записку. Что в ней было, не сказала, но обещала, что навестит кое-кого, а потом расскажет. Вот раздразнила!

Да, сегодня четверг, так что мне нужно идти.

После собрания забегу к Гордону Плейфейру, посмотрю, как он устроился. Просто как хорошая соседка, чтоб вы не спрашивали.

Вот и пирог поспел, как раз ко времени.