Им по молодости лет, видимо, высказываться на военном совете не положено.

— Два дня назад у него было около четырех сотен сабель, — сообщил я. — Значит, еще через три дня соберется сотен шесть-восемь. Из них, как вы говорите, с чем я полностью согласен, большая часть будет плохо вооруженной и без серьезной брони. То есть, надо делить на два.

— А то и на три, — высказался воевода. — Они удар нашей тяжелой конницы не держат, рассыпаются сразу. Главное, не гнаться за ними, чтобы в засаду не попасть.

— Матеяш, Олфер, Доман, сколько людей в ваших сотнях умеют на коне биться? — спросил я.

— Человек тридцать-сорок наберу, — ответил первым Матеяш.

— А у меня человек двадцать, не больше, — сообщил вторым Олфер.

— И у меня столько же, — сказал последним Доман.

— Надо будет одвуконь скакать, на всех лошадей не хватит и брони лошадиной, — подсказал воевода Увар.

— Кому брони не хватит, поскачут во второй линии, — решил я. — Идите по своим сотням, собирайтесь. Поедут все, кто может на коне воевать. Возьмем степные пики и короткие копья. У кого жеребец в тяжелой броне, поскачут одвуконь, остальные на одной.

Провизией и овсом для лошадей запастись на неделю. Выходим завтра утром. Вопросы есть?

— А кто вместо меня останется? — спросил Увар Нездинич.

Его-то я и собирался оставить, но глянул на воеводу и понял, что, если сейчас не возьму в поход, поставит он крест на себе, как на воине.

— Придется Матеяшу остаться, — решил я и, чтобы подсластить пилюлю, добавил: — Нужен опытный командир, который умеет в осаде сидеть, — и закончил шутливо: — Вдруг мы с половцами разминемся?!

2

Мы с ними не разминулись. Они все еще были на месте сбора.

Стан разбили примерно в километре от леса. В середине стояли юрты хана и кошевых, всего шесть. остальные воины расположились в шалашах из еловых лап, под навесами из попон, а то и просто под открытым небом. После обеда зарядил дождь, мелкий и нудный, так что многие половцы сидели или лежали у чадящих костров, накрывшись попонами. Было их не меньше тысячи. Я хорошо видел только тех, кто был на ближней ко мне половине от юрт, сотен пять человек, а сколько всего, сосчитать не смог, потому что начинало уже темнеть. Просто умножил уведенное на два. Мне подумалось, что погода типично английская. Она была плоха для моих валлийских лучников. Значит, плоха и для половцев. Уверен, они поснимали тетивы с луков и спрятали за пазуху, чтобы не отсырели. Натянуть ее — не меньше минуты потребуется. То есть, выпустят на десяток-полтора стрел меньше. Мелочь, конечно, но кому-то из моих дружинников сохранит жизнь.

Я повернулся к Увару, Мончуку и Еремею, которые наблюдали за врагами в кустах рядом со мной, и сказал тихо:

— Их даже больше. Возьмем хорошую добычу.