Ради сестры и своих людей он пойдёт на всё!

— Так почему не сделать это сейчас? — всё ещё настаивал на своём Виноград.

Комаро выругался.

— Почему? Ты спрашиваешь у меня, почему? А вот возьми и найти её! Давай!

Виноград зашелестел листьями и пустил лозы во всё стороны от себя. Появлялись всё новые и новые побеги, но, в конце концов, лозы вернулись к своему хозяину ни с чем. Ошарашенный Виноград молчал.

— Вот почему! — уже более спокойно объяснил Комаро. — Она точно в этом мире, но где… Я не знаю.

* * *Оба Бога решили промолчать. Я же прокручивал в голове возможные варианты.

Что я мог сделать такого, чтобы добиться внимания ещё одной сущности, вездесущей, но не проявляющей себя и не требующей поклонения?

Один вариант у меня был, приятным его нельзя было назвать, но тут уж выбирать не приходилось.

Придётся кое-кому поделиться благодатью, а мне пожертвовать частью души. Хотя… Я почему-то вспомнил про алтарь под имением. Две стихии: огонь и вода, те же что и у сестры. Что если попросить помощи у них? Но алтарь уже расплатился со мной… Станет ли он помогать?

Ну что ж, на месте и проверю.

Мы вернулись в Хмарево ни с чем.

Я дал команду Игнату приготовить самое забористое энергетическое пойло из возможных, желательно, с сильно обезболивающим эффектом.

— Что ты собираешься делать? — спросила Агафья, оценив разом мои приказы и решимость во взгляде.

— Продать душу в обмен на информацию.

— Брось, — отмахнулась недоверчиво вампирша, — душа — это не разменная монета, чтобы ею торговать. Если бы можно было сделать нечто подобное, многие уже бы продали её за магию, власть, любовь, смерть…

— То, что подобным не занимаются здесь, ещё не означает, что такое в принципе невозможно, — пожал я плечами, поставив Агафью в тупик своим ответом.

"

"— Михаил Юрьевич, — обратился ко мне Игнат, держа в руках флягу. — Вот, как вы просили.

Я поблагодарил кровника и мысленно предупредил вампиршу:

— Когда вернусь, то буду в неадекватном состоянии, не дай мне натворить дел, о которых я потом могу пожалеть.

Тень настороженно кивнула и одними губами произнесла:

— Ты только вернись…

Я обратился мыслями к алтарю и попросился на внеплановую аудиенцию, а уже спустя секунду стоял у каменного обелиска. Странно, я точно помню, что раньше алтарь выглядел по-другому.

Сейчас же он всё больше напоминал классический четырёхгранный обелиск, но всё ещё исковерканный чьей-то злой волей.

Зал с лабиринтом жертвоприношений затянуло туманом, из которого раздался уже знакомый голос:

— Зачастил что-то ты к нам. А в этот раз ещё и с пустыми руками. Нехорошо. Силу почувствовал? Власть?

Голос трещал стужей злости и тихой яростью. Сквозь туман проглядывала изморозь на полу, телах, самом алтаре. Ощутимо похолодало, изо рта при дыхании вырывались облачка пара.