Здесь ничего не изменилось, кроме объема. Алым светилось два скопления рун, куда я приложил раскрытые ладони. Довольно быстро выступившие иглы всосали в себя моей кровушки и предоставили проход к алтарю.

Я шёл по лабиринту и ощущал тёплые дуновения ветерка. Кто-то другой, может, и испытывал бы ужас посреди огромного могильника, но не я. Когда я вернусь в свой мир, святош и инквизиторов ждёт такая же участь с одним отличием. Всю освобождённую силу нет необходимости собирать в алтарь или впитывать самостоятельно. Есть у меня желание потратить её на освобождение и очищение когда-либо загубленных ими душ.

Этого вряд ли хватит, но хотя бы часть долгов они оплатят собственной кровью.

Эта дюжина уродов паразитировала на мире, превратив его в собственные угодья. Для паствы они создали иллюзию противостояния тьмы и света, их последователи устраивали войны в их защиту, а сами они наслаждались влиянием и могуществом. Возникновение прорывов как нельзя лучше способствовало укреплению их власти. Тварей умело использовали для устрашения обычных людей и удержания в узде веры. Маги крови ломали устоявшуюся картину мира этих уродов.

Слишком мы были самостоятельны, слишком неконтролируемы, а уж когда я стал закрывать прорывы, то и вовсе стал угрозой их могуществу.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания и помыслы о будущем. Алтарь встречал меня мерным сиянием рубинового оттенка. Причём сияние волнами прокатывалось снизу вверх, создавая впечатление, будто алтарь пульсирует. Я припомнил, где в прошлый раз рука вошла в контакт со средоточием чужой родовой магии, и, вынув из кармана макр из сколопендры, осторожно приложил его к одной из граней алтаря.

Может, это и не самый сильный макр, но добытый нашей общей магией, без примеси других, он должен был прийтись по вкусу алтарю.

Мерцание алтаря замерло на пару мгновений, в затем сияние струйками стеклось к месту соприкосновения с макром, образуя своеобразный световой кокон. Я отпустил руку, наблюдая, как сердце рода принимает подношение. Алтарный зал на секунду озарился алыми и оранжевыми бликами, а затем всё утихло.

Я прикоснулся ладонью к алтарю и почувствовал нежное тепло, иголочками покалывающее кожу.

— Приятного аппетита, — погладил я камень, — рад, что тебе понравилось. В ответ алтарь вспыхнул алым и снова уснул.

Озарений с воспоминаниями сегодня не случилось, ну да на такое везение на постоянной основе рассчитывать не приходилось. Я подхватил с пола рюкзак и ощутил, что он резко полегчал. Верхние тесёмки были варварски разгрызены, и откуп Маковых исчез. Я оглянулся по сторонам. Булыжник весил килограмма три, не меньше, а потому утянуть его куда-то далеко было бы проблематично для одной юной особы.