— Ты знаешь, мне не нужны все сокровища мира, и прочее. Но я выхожу замуж за человека, которого сильно люблю, и хотела бы запомнить этот торжественный момент. Поэтому я хочу красивое белое платье, хочу много цветов, хочу пригласить некоторых подруг и родственников. Неужели ты думаешь, что бабушка Сара нас простит, если мы не пригласим ее на свадьбу?

— Это железный аргумент, — согласился я.

Собственно, я был противником всяких этих церемоний. Но хорошо погулять и пожрать я был не против, тем более что это мечта моей любимой женщины.

— Давай так, — сказал я. — Бери столько денег, сколько нужно, выбирай ресторан, какой захочешь, и мы отпразднуем свадьбу, когда ты скажешь. Хорошо?

— Серьёзно? — удивилась Анна.

— Серьёзно. Но единственное — я хотел бы участвовать в процессе. Ну, в качестве хотя бы последнего слова.

— Да, конечно! Так и будет, — сказала Анна.

— Кстати, куда ты хотела сходить со мной, когда звонила мне в Разломе?

— А, это уже неважно, — сказала Анна.

— В смысле, неважно?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Что может быть важнее моей собственной свадьбы?

— Ну, это правда.

Я прижал её к себе, и снова поцеловал.

— Командир! — раздалось в ухе.

Чёртов наушник, я его так и не вытащил.

— Что там?

— Тут люди к тебе пришли, много людей.

— Какие такие люди? — спросил я.

— А ты взгляни на камеры, — сказал Волк.

Я подошёл к компьютеру и включил камеру, которая показывала КПП на дальних подступах к усадьбе.

Там стоял нехилый такой караван. Очень разношерстный. Старые машины, грузовики, набитые барахлом — натурально барахлом — это были какие-то подушки, лопаты, домашний скарб, и прочее.

— Кто все эти люди?

— Говорят, что они тебя знают. Один представился Александром Александровичем Феоктистовым, отставным старшиной 134-го пехотного полка Его Императорского Высочества. Он сказал, вы его знаете.

— Не знаю такого, — покачал головой я. На что, на что, а на память я не жалуюсь.

— Секунду, — послышался шорох, и в камере появился пожилой мужчина,что неловко мял в руках старый картуз.

— Сюда говори, в камеру, — послышался голос гвардейца.

— Сан Саныч я, вашбродие. Староста Чертыховки! Вы нам жизнь спасли!

— А, точно, — я вспомнил пожилого ветерана, что каким-то чудом сдерживал с обычными женщинами волны тварей в далекой сибирской деревне. — И что ты хочешь, Сан Саныч?

— Дык, это... Мы великодушно просим убежища, вашбродие. Хотим жить на ваших землях. Мы отработаем, вашбродие! И тут не только мы, чертыховские, ту еще...

— Так, стоп! — я прервал ветерана, и повернулся к стоявшей рядом Анне. — А что... так можно было?

Анна на секунду задумалась.

— Не всё так просто, — покачала головой она.

— Так что, командир, пропускать их? Они говорят, что им некуда идти, — снова подал голос боец с КПП.

— Твою ж мать, — покачал я головой.