Кодекс Охотника #08

Что с такими дамами случалось потом, история умалчивает, а вот что с мастерами клинка, посмевшими его тронуть — как раз известно.

Любомир был настолько фанатичен, что преследовал их, и добивался честного поединка, в котором с удовольствием убивал обидчика.

Что примечательно — оскорбить Любомира было очень легко. Однажды он отпросился в командировку в далекую Японию, где его назвали острым лишь на язык, а на деле глупым бездарем. Весь разговор происходил в переписке по сети, но Люба их нашел... И доказал, что он лучший.

— Так, стоять! — рявкнул Распутин, и активировал свою ауру, которая должна была привести Любомира в чувство.

Знал он, как тот психует, и что потом приходится делать перестройку, а спальня ему дорога, как память. Когда-то у него была такая, пока ее не отобрали.

— Кхм... — едва взял себя в руки Любомир, и прокашлялся. — Он убил их... И прислал сообщение.

Гений мысли, которым себя воображал Распутин, ничего не понял. Такое случалось редко.

— Кто... Кого?

— Лучше показать, — сдался Любомир, и сделал приглашающий жест на выход из спальни.

Распутин накинул на себя вещи, которые приходилось брать самому, а не ждать слуг, и морщась, пошел в свой кабинет.

Что дело важное он понял, но осознал до какой степени — лишь тогда, когда по дороге не встретил слуг вообще. Такое бывало исключительно редко, когда они боялись за свою жизнь.

Распутин предполагал, что Любомир поведет его в кабинет, где и решалось большинство рабочих моментов. Вместо этого они пошли по длинным коридорам совсем в другую сторону.

Любомир не любил много говорить, потому делал все молча, а Распутин слишком ему верил, чтобы заподозрить хоть в чем-то.

Любомир вывел Распутина во внутренний дворик их замка, где указал на его любимую разломную сакуру.

— Там...

— Любопытно... — задумался Распутин, и стал приближаться к дереву.

Однако, с каждым его шагом, его ноги становились все тяжелее и тяжелее, и теперь, после десятка пройденных метров, он уже сам рычит, как ранее делал это Любомир.

Под его любимым деревом, где он так любил проводить время в одиночестве и медитациях, была сложена пирамида из человеческих голов.

Но даже не это так выбило почву из-под ног всегда рассудительного Распутина. Далеко не это...

— УБЬЮ.... ВСЕХ УБЬЮ!!! — шипел и орал он от ярости. — КТО-О-О ПОСМЕ-Е-Е-ЕЛ?! — натурально завыл он от боли и бессилия, а затем рухнул на колени, и потерял контроль над своей аурой, которая стала расширяться и атаковать все, что попадет в ее поле."

"А сам Распутин не обращал на это внимание.