Что-нибудь придумаем.
И снова грохот и приглушённый рёв огласил спящий лагерь. Несколько бойцов аж подорвались спросонья с испугу, выругались, и снова попытались заснуть.
— Сильная тварь! Покойный бей Тыгыдым говорил, что эта клетка целую неделю может удержать даже василиска. А здесь маленький мохнатый уродец. Не прошло и суток, как он заряд на сорок процентов просадил. Хорошо, что советник ханский скоро приедет. Хвалили они нас. Говорят, покупатель даже на него есть.
— Раз хвалили, — ещё раз робко спросил Джамуха, — может чем-то нас наградят?"
"— Плохо ты знаешь хана, — скривился опытнейший Боорчи. — Хан потому и стал ханом, что никогда не проявлял жалости и милосердия. И ты сам об этом прекрасно знаешь. Он всегда берёт, и никогда ничего не даёт. Если ты достаточно сильный, чтобы держаться рядом с ним, то ты найдёшь способ заработать. Вот ханский советник, скорее всего, один из них. Достаточно сильный, чтобы забрать своё, поэтому себя он точно не обидит.
Снова раздался стук, и здоровенный двухметровый контейнер опять заходил ходуном.
— А что это за зверь такой? — спросил Джамуха у более опытного товарища.
— Я не знаю, первый раз такого вижу. Мелкий, но сволочь сильный. Ты же видел, когда он проснулся, как легко нашего бея завалил. А нукеры, перед тем, как он сдох, швыряли в него всем, что есть. Ты видел, чтобы после тройного заклинания «Уничтожение» кто-то выживал?
— Нет, не видел.
— Вот и я не видел до сих пор.
— Ну, так после этого тварь и сдохла.
— Да, — рассмеялся Боорчи. — Мы так думали. До тех пор, пока он не ожил чудесным образом! Спасибо Урук Тусу, который перестраховался и бросил труп этой твари в ловушку. Как видишь, он опять жив и здоров.
— Как так-то? — снова задал глупый вопрос Джамуха.
— Без понятия, — покачал головой Боорчи. — Сколько там до конца нашей смены?
— Через час меняемся.
— Хорошо. У тебя поесть что-то осталось?
— Откуда? Нет. Вчера ещё всё доели.
Боорчи задумчиво покрутил в руках сухой кизяк, и даже принюхался к нему. Потом поморщился и бросил его в костёр. Не настолько он еще проголодался.
Вдали раздался тихий гул, который нарастал.
— Наша авиация? — вскинулся Джамуха.
— Ночью здесь? Ты шутишь?
Звук, как будто, приблизился, а потом опять стал отдаляться, прежде, чем они успели всполошиться.
— Странно всё это. И звук незнакомый, — снова показал свои знания многоопытный Боорчи. — Звук не самолётный, и не вертолётный.
Они замолчали и уставились на горящее пламя, которое посреди широкой монгольской степи горело и успокаивало.
— Слышишь? — вскинулся Джамуха через полчаса.
Боорчи приоткрыл глаза. Оказывается, он задремал. Тоже попытался прислушаться, и тут до него дошло. То ли шаги, то ли топот, который в режиме бега приближался откуда-то со стороны.
