Я посмотрела на девочку, которая, опустив голову, молча стояла у косяка, и сказала:
— И сумочка ей не помешает, если вон та розовая, с принтом в виде танка, Катюшина, то лучше купить другую. Не для девочки эта картинка. Хотя этот цвет и мальчику не понравится.
— Ненавижу сопли-слюни, — вдруг выпалила Катя. — Значит, раз я женщина, то должна вещи как у тупой Барби носить? Все так думают! Подарили мне жуть такого цвета, как поросенок Фунтик! Спасибо! Я наклеила на нее переводную картинку, и мне сразу лучше стало.
— Пока не получается дочурку приодеть, — попыталась замаскировать грубость подростка Нина.
Хмурая девочка сгорбилась, но продолжала стоять молча. Мне стало невероятно ее жаль.
— А где остальные дети? — спросила Наташа.
— Кто в школе, кто в садике, кто в яслях, — пояснила мамаша.
— Если разрешите, мы с Катей сходим в торговый центр у вашего дома, я куплю ей летнюю одежду, — перебила я хозяйку.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — снова стала бить поклоны Нина."
"— Дашенька, зачем вам ходить с девочкой по этажам? — вмешалась Павлова. — Лучше поступим иначе. Я дам Катеньке денег на обувь. А вы на юбочку и футболку. Нина ей сама обновки купит, они с дочкой походят где хотят, заодно и удовольствие от шопинга получат.
Хозяйка опять попыталась рухнуть на колени, но я развернулась и поспешила в прихожую, где оставила сумку.
Вынув кошелек и увидев, что мы с Павловой у вешалки одни, я тихо спросила:
— Сколько стоит одежда для подростка? Моя дочь уже выросла, давно работает, сама себя обеспечивает. Тинейджеров в нашей семье нет, я не владею информацией.
— Если дадите две тысячи, Катя от радости в обморок упадет, — заверила меня Павлова.
— Неужели за эти деньги можно купить что-то приличное? — изумилась я.





