Бланманже сегодня с черносливом». И его красный сюртук веселит всех, и его манера всегда носить при себе крохотную щеточку для обуви и расческу в замшевом чехле… Но если раньше мне приходилось часами бегать по дому в поисках, например, синего платка, то теперь надо просто подойти к Жене и спросить: «Где моя косынка цвета юбочки, которую я надела?»
Коробко откроет толстую тетрадь, полистает страницы и сообщит: «Гардеробная на первом этаже, шкаф два, полка четыре, стопка восемь, платок в ней третий по счету, сейчас принесу…»
— Даже в санузле у Дегтярева все на полную мощность зажжено, — продолжал Женя.
— Понятно, — остановила я Евгения.
Но тот не замолчал.
— Вы тоже про торшер в своей спальне забываете, Маша вечно в гардеробной фейерверк устраивает, Юра в бане дискотеку зажигает. Я иногда ночью встану, в окно гляну… Во дворе прямо северное сияние. Кто последним на участок въехал, тот никогда уличное освещение не гасит. Постоянно по дому бегаю, выключателями щелкаю. А толку? Вы знаете, что Мафи…
— Мафи! — подпрыгнула я.
Коробко усмехнулся, взял с подоконника банку с собачьим печеньем, вышел через стеклянную дверь на веранду и энергично встряхнул жестянку. Стало слышно, как в ней гремят сухие бисквиты. В ту же секунду на террасу примчались не умеющий бегать Хуч, глухая Черри, хулиганка Мафи, собакопони Афина, меланхоличный кот Фолодя и прилетел ворон Гектор.
— Обжоры! — воскликнула я. — Почуяли, что у Жени вкуснятина, и вмиг забыли про глухоту, шкодство и все прочее!
Коробко снял крышку с банки и стал угощать членов стаи.
— Вы в курсе, что Мафи зажигает свет, если ей надо войти в темное помещение?
— В это трудно поверить, — хихикнула я.
Женя закрыл жестянку.
— Могу продемонстрировать. Сейчас поставлю банку в темную кладовку, всех, кроме Мафи, запру в своей комнате, мы с вами тоже уйдем в гостиную. Безобразница точно решит печенье стащить. Давайте?
Через минут пять мы с Евгением внимательно смотрели в ноутбук.
— О! Мафуша резво шагает по коридору, вид у нее деловой, — засмеялась я, — и…
Слова застряли в горле, я увидела, как собака приблизилась к входу в чулан, ткнула носом в выключатель, затем села у двери, подняла переднюю лапу и нажала на ручку.
— Сезам, откройся! — возвестил Коробко. — Ругать Мафушу мы права не имеем. В Ложкине никто не вырубает после своего ухода электричество и людей не наказывают. У Мафи перед глазами дурной пример. Знаю, как решить проблему. Надо установить хлопковые устройства. Особые такие штуки.
— Как они работают? — поинтересовалась я.
Коробко поднял брови.
