Своего голоса не узнаю, но созданного мной шума хватает для того, чтобы фигура распрямилась и я увидела того, кого даже не могла представить…
Глава 50
Роман
Вполуха слушаю рассказ Самойлова о Таран, которую они быстро взяли в оборот. Идеальное орудие мести, учитывая её одержимость мной и проблемы в прошлом с запрещёнкой. За три года учёбы я не видел этих проблем, но, скажу откровенно, я и не старался заметить. Вешается и вешается на шею периодами. Рефлексом стало отправлять её подальше, чтобы не мешалась.
А оно вот как получилось.
Мне интересно, замешана ли в этой игре Лиза, но я не задаю никаких вопросов.
Сейчас я далеко отсюда. Не со всеми.
Моя душа, моё сердце стремятся к Юле, моей шоколадной девочке.
Я знаю, что она уехала. Я также знаю, что в ту ночь она была у Сычёва. Альберт давно коршуном кружил вокруг неё…
От ревности кулаки сжимаются в бессильной злобе. Я помню, что прогнал сам. Но это… это была необходимость…
С опозданием понимаю, что Юльчику можно было рассказать, сыграть, расстаться напоказ, но чёртова ревность, безумный коктейль из страха за неё и страха потерять навсегда…
И полученный ночью видос с записью спора.
Слова вылетели изо рта раньше, чем я успел сообразить, а дальше понеслось. Она знала…
Знала давно? Или, как и я, стала жертвой больной фантазии семейки уродов?
Не знаю. Это не важно. Важно то, где и как она сейчас…
Хоть убей, но зафиксированного на ролике спора я не помню.
— Вам знакома эта карточка? — голос следака возвращает на землю, и я тупо рассматриваю чёрный конверт и пригласительный флайер на закрытую вечеринку, посвящённую новому году.
Красивый арт с девушкой-акробаткой над золотой сценой и текст… Конфетка…
Сглатываю слюну и киваю. Этот конверт я нашёл сам, сам же и принес сюда, машинально выложив из кармана. Не собирался, но отчёта действиям найти не могу.
— Сюрприз, да? — Самойлов громко ржёт, больше истерично, чем весело. Хотя чёрт разберет, что в его ненормальной голове. — С виду приличная девочка, но такая горячая штучка, Ромео. Ты бы знал, какие приваты она выдаёт…
Договорить сволочь не успевает. На глаза падает кровавая пелена, и моё тело стремительно поднимается, а кулак летит в цель.
Я успеваю.
Мать вашу! Я успеваю нанести ещё один точный удар, прежде чем следователь и вбежавший на шум полицейский скручивают меня и уводят из кабинета.
Жалею? Нет!
Даже сутки на нарах с посылом подумать о поведении не изменили бы моего решения. Отец солидарен и не спешит забирать меня, а я…"
"Я тупо пялюсь в одну точку, а выйдя на свежий морозный воздух, забираю у отца ключи и молча сажусь за руль.
