"Стефани Лоуренс

Красавец опекун

Глава 1

Звяканье металлических колец полога казалось оглушительно громким. Изголовье большой кровати утопало в тени, но Макс догадался, что по какой-то загадочной причине Мастертон пытается его разбудить. Неужели наступил полдень?

Раскинувшись на простынях, утопая заросшей щетиной щекой в мягкой подушке, Макс хотел было притвориться спящим, но Мастертон знал, что он проснулся, и заговорил с ним. Иногда этому треклятому удавалось прочесть мысли своего хозяина прежде, чем они становились известны ему самому! Сейчас Мастертон точно не собирался никуда уходить до тех пор, пока не заставит Макса капитулировать и обратить на себя внимание.

Подняв голову, Макс открыл один глаз и увидел замершего перед ним Мастертона с непроницаемым лицом. Макс нахмурился, что служило у него признаком закипающего гнева. Заметив это, камердинер поспешил изложить суть дела. Старшие слуги Делмер-Хаус единогласно выбрали его для совершения неслыханного поступка — прерывания сна его светлости в девять часов утра. Мастертон отлично сознавал, какой опасности подвергает себя, идя на этот шаг.

Он находился в услужении у Макса Ротербриджа, виконта Делмера, уже девять лет. Недавнее получение хозяином титула его светлости герцога Твайфорда и поместья в придачу никоим образом не изменило его привычек. Наоборот, по наблюдениям Мастертона, теперь хозяину еще чаще, чем за все тридцать четыре года жизни, приходилось проявлять характер, разбираясь со своим неожиданным наследством.

— Хиллшоу просил передать, что вас хочет видеть молодая леди, ваша светлость.

Максу все еще было странно слышать из уст слуг свой новый титул.

Он с трудом подавил инстинктивное желание осмотреться по сторонам в поисках того, к кому обращаются. Леди, значит. Он нахмурился еще сильнее:

— Нет.

Он уронил голову обратно на мягкую подушку и закрыл глаза.

— Нет, ваша светлость? — недоуменно переспросил камердинер.

Макс бодрствовал до рассвета, поэтому сейчас у него раскалывалась голова. Вечер начался плохо, так как герцог чувствовал себя обязанным посетить бал, даваемый леди Максвелл, его теткой по материнской линии. Он редко ходил на подобные мероприятия, потому что они казались ему слишком пресными.

Томные вздохи, издаваемые при виде его молодыми девушками, могли даже самого закоренелого распутника выбить из колеи. Хотя он и носил этот титул по праву, соблазнением дебютанток больше не занимался. Ему ведь, как-никак, уже тридцать четыре года.

Макс улизнул с бала при первой удобной возможности и отправился на уединенную виллу, где жила его последняя любовница, прекрасная Кармелита. Она пребывала не в духе.