Еще не расстался с невестой, а уже приглашаешь домой бывшую жену и уговариваешь остаться на ночь, — хмыкаю я, — ну если я тебе настолько омерзительна, позволил бы мне уехать на такси! Так что, все-таки, иди на хрен и не переводи стрелки на меня. А знаешь, лучше я прямо сейчас уеду.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти в ванную и переодеться, но в спину мне прилетает насмешливое:

— Все-таки, теперь я ни минуты не жалею, что мы разошлись с тобой. Меня бы ждал очаровательный ежедневный вынос мозгов.

Ах ты, козлище.

От былого расслабления не остается ничего. Кровь и ярость вскипает в венах, как забытый на сильном огне суп. Я с шипением выдыхаю сквозь зубы и поворачиваюсь обратно.

— Да? Что ж, наслаждайся тогда покушениями на свою жизнь. Однажды какой-нибудь очередной глупый сосущий рот окажется успешнее своих предшественниц и грохнет тебя. Зато без выноса мозгов. Желаю тебе жениться на самой отбитой бабе на свете и счастливо сдохнуть.

— На отбитой я уже женат и сейчас развожусь, — бровь Ярослава саркастично изгибается, — пять лет ненавидеть меня за то, что я типа украл какое-то барахло — это вроде про тебя, Вась? Очень адекватно. С тобой бы я сдох от инфаркта в сорок.

Ну всё.

Теперь этот козлище задел те болевые точки, которые я закопала глубоко в себе и больше их никогда не дергала.  А он прошелся по одной из них танком. «На отбитой я был уже женат»?! «Сдох бы от инфаркта в сорок»?! Да ты что?! Неужели этот придурок так и не понял, насколько я старалась ради нас? Не замечал тогда и не вспомнил сейчас? Это ради него я так уставала? Урод!

В глазах начинает щипать от обиды, в носу становится влажно, но я сглатываю подступающую истерику. Делаю резкий шаг к почти бывшему мужу, заношу ладонь и изо всех сил стараюсь вмазать пощечину. Ярослав успевает перехватить меня за запястье, а я выкрикиваю:

— Да ты даже отбитой, вроде меня, недостоин! И черта с два ты еще найдешь женщину, которая настолько же будет любить тебя и заботиться о тебе, как я! Зря я это делала! Зря! Надо было быть с самого начала меркантильной, как твои нынешние бабы.

Не выдержав, я всхлипываю, чувствуя, как начинают литься слезы по щекам. Придурок, идиот, кретин. Я дергаю руку, но Ярослав сжимает ее еще сильнее, не отпуская. Его лицо мрачнеет и черты становятся резкими.

— Хватит, — обрубает он, — успокойся. Я был неправ. Охренеть как больно слышать такие несправедливые слова, да, Вася? И мне тоже было больно. Видеть, как ты вышвырнула меня из жизни, отправившись с кем-то развлекаться.

— Ты...

— Я работал тогда, Вася, — он перебивает меня, не обращая на попытки взвиться и снова накричать на него.