Но у нас с Хэльвардом появилось еще несколько часов уединения.
— Возьмем с собой, — Дьярви мрачно кивнул на черный, окровавленный кинжал и на тело Эдны. — В качестве доказательства.
Согласно кивнула. Я совершенно не возражала против того, чтобы Дьярви и мой отец забрали кинжал и Эдну с собой. Им не было здесь места. И сам Храм всячески подсказывал мне, что ему ненавистно присутствие двух источников Тьмы.
И как только мы с Хэльвардом остались вдвоем, мягкое свечение на стенах вновь появилось, распространяя тепло вокруг нас.
37
Замок встретил нас гробовой тишиной. Я был уверен, что никто из наших не пострадал, пусть и не видел последние мгновения схватки с Тьмой. Но спокойствие, повисшее в моих владениях, угнетало.
Снежана была рядом, крепко переплела свои пальцы с моей ладонью и не отступала ни на шаг.
Ее аромат изменился, стал более насыщенным, ярким, свежим. И я точно знал, по какой причине это произошло.
Моя строптивая и дикая волчица носила под сердцем моего сына. Я видел неяркое свечение, разлитое под тонкой кожей. Еще там, в Храме заметил, что свечение стало чуть ярче. Значит, с малышом все в порядке. Его защищал Свет Снежаны.
Да, малышка поделилась со мной Силой, и та приняла меня, разлилась по венам, переплелась с остатками Тьмы. И, как ни странно, а это сплетение не пугало меня. Скорее, наоборот, подпитывало резервы, и сейчас для регенерации моему организму требовалось гораздо меньше времени, чем раньше.
Еще пару часов назад я едва не умер в Храме, а уже готов сражаться со всем миром.
У входа в зал, где собрались наши с женой родные, нас встретил Эрик. По глазам брата понял, что находится он в странном состоянии. Взъерошенный, растерянный, напряженный.
— Эрик? — опередила меня Снежана.
Брат вскинул плечи, вздохнул.
— Чертовщина какая-то, — пробормотал Эрик. — Когда все закончится, завалюсь в клуб.
Снежана усмехнулась, а я кивнул. Эрик любил человеческий мир. Никогда и ни в чем себе не отказывал, особенно в постельных утехах. На модных тусовках он был частым гостем, а женщины так и липли к нему. Неважно, вампирши, или простые смертные.
— Хотел бы я на это взглянуть! — посмеивался отец, мелькнув за спиной Эрика.
Я удивленно вскинул брови, молча уточняя, в чем же причина веселья отца.
— Он признал в нерожденной малышке Симира свою Невесту, — заговорщическим шепотом поведал нам отец так громко, что Эрик даже если бы и не обладал чутким слухом, а все равно расслышал бы слова отца.
— Это возможно? — уточнила Снежа.
Я снисходительно взглянул на жену. Возможно ли учуять свою нареченную до ее рождения? Запросто! И я тому живое подтверждение.
— А, ну да, — рассмеялась Снежа, вскинула голову, взглянула на меня.
