22
0Целеустремленным паровозиком мы просквозили в подворотню и зарулили в бар «Тринашка».
– Опять индийский виски? – приветствовав наше появление легким кивком, поинтересовался флегматичный бармен.
– Ни в коем случае! Бутылку хорошего вина и пару стаканов.
– Пластика не держим, стаканы только картонные – для кофе… Штопор дать?
– Открой сразу.
"Пять минут спустя опер Таганцев и судья Кузнецова сидели на лавочке в незнакомом старом дворике, и Константин Сергеевич, опасливо озираясь, конспиративно разливал по картонным стаканчикам недешевое красное вино.
Вокруг клубились облака едва зацветшей сирени, на соседней лавочке кто-то терзал гитару, ломкий юношеский голос все порывался что-то спеть, но его бесцеремонно прерывал звонкий девичий смех.
Позади нас строго стукнула деревянная рама, и длинный байковый шорох вкупе с невнятным ворчанием слетел с подоконника и напрочь запутался в густом кустарнике.
Я приготовилась услышать сакраментальное «ходють тут всякие» и захихикала, как девчонка:
– Где мои семнадцать лет?
– Здесь и сейчас! – провозгласил Таганцев и поднял свой картонный стаканчик.
– За нас, молодых и красивых, – повторила я и с удовольствием хлебнула вкусного вина.
Будь поблизости какой-нибудь специалист-косметолог, он мог бы нам с Таганцевым возразить, напомнив и про паспортный возраст, и про биологический, и про морщинки, дефекты кожи, несовершенный овал лица…
На мое счастье, такого унылого зануды рядом не было.
Сама со всем разберусь."
