А еще мы с дедом выяснили и еще один момент: Роза Боянова и Моис Лиер погибли примерно в одно и то же время. Их брак действительно закончился тогда, когда они оба ушли за грань, пусть и находясь при этом в разных галактиках.
Некоторые древние земляне верили, что после смерти их души уходят на небеса и там находят умерших близких или идут на новый круг перерождения. В этот момент я надеялась, что хотя бы в посмертии, ином мире или измерении мама и папа нашли друг друга и прожили другую жизнь в любви и согласии, будучи вечно молодыми, влюбленными и красивыми. Такими, какими их запомнил дедушка Трей.
Пожилой тирианец показывал мне гало-снимки, и я жадно всматривалась в черты лица Моиса Лиера, приятного высокого блондина с очень открытой, доброй улыбкой и яркими синими глазами.
— У тебя глаза Моиса, — подтвердил тирианец с мучительным вздохом. — Жаль, что пока я не могу рассмотреть их вживую. Конспирация, чтоб ее...
Я пригладила свои новые каштановые пряди. Да, сейчас я визуально ничем не напоминаю себя настоящую.
Дед держался молодцом и пустил скупую слезу лишь в конце, снова вспоминая папу и очень жалея, что не видел истинного отношения своей неи к моей маме и не предугадал, какой трагедией для их семьи это может кончиться. Он сожалел о своей слепой вере, когда супруга убедила его, что Роза сбежала из Тирии сама. Корил за сосредоточенность на сыне, а не на том, чтобы выяснить правду.
Я понимала его чувства и его боль. И старалась разделить их с дедушкой. Утешить его настолько, насколько могла.
И сдержать в себе желание признаться, что тоже сожалею. У меня была возможность выяснить, по крайней мере, правду о расе своего отца, а не фантазировать на эту тему.
Возможно, “золотые” шпионы на “Экране” узнали бы о результатах моих анализов и наличии у меня тирианских генов и помогли бы мне прибыть в Тирию раньше и провести с Треем больше времени, а не жалкие... несколько лет. Потому что дед признался, что болен тем старческим недугом, который даже тирианские медицинские технологии уже неспособны исцелить, и дольше пары циклов местные медики ему не дают.
С каждым кусочком новой информации мне становилось все больнее, но я почему-то до сих пор так и не заплакала.
— У меня есть кое-что для тебя, девочка, — дед поднялся и ушел в свою спальню, а вернулся с небольшим предметом, спрятанным в портативную переноску. — Знаешь, именно эта вещь многим позже дала мне понять, что с побегом Розы было что-то не так. Она никогда не бросила бы подарок сына.
Я дрожащими пальцами перехватила ручку и прижала переноску к себе."
"— Его изготовили здесь специально для неи Розы. Она любила петь, и Моис с радостью подарил ей то, что сделало его жену немного счастливее.
Застежки раскрылись. Я мучительно вздохнула и наконец-то горько заплакала.
