До этого мы виделись по вечерам, а остальное время Дайлен проводил в своем маленьком, переделанным из старого флагера домике в глубине сада или на цветочных полях.
Пусть лицо тирианца сейчас почти ничего не выражало, интерес к моей деятельности на его земле у него все же был.
Признаюсь честно, мне было его жалко, хотя, как и в случае с Этисом, я знала, что моя жалость ему не нужна. Осознавать, что кто-то еще довольно молодой по меркам Тирии, вот так хоронит себя заживо, оказалось крайне печально и невероятно горько.
Никто не просил меня о помощи, но я все равно крошечными шагами заставляла Дайлена выбраться из тьмы.
И у меня это вроде бы получалось.
За эти восемь суток с момента нашего с Треем прибытия на Вокс, между мной и тирианцем установились странные отношения. Что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества.
Я проводила для него музыкальную терапию, он снабжал меня информацией.
Каждый вечер я выходила к робо-качелям с маминым гитарным манипулятором и тихонько пела, зная, что мужчина меня внимательно слушает, пусть и почти ничего не понимает, так как песни были, разумеется, на общеземном, старом сигойнском или общем языках.
Иногда он расспрашивал меня о смысле той или иной баллады. Иногда просто молчал, стоя в темноте. Или подходил ближе и наблюдал за мной, все равно оставаясь в тени.
Не знаю почему, но мне казалось, что понемногу нелюдимый затворник оттаивает. Его речи становились длиннее, голос — чуть эмоциональнее, а поведение — живее, а не как у бездушного сломанного андроида.
Я же, в свою очередь, расспрашивала мужчину о его землях. О том, что здесь выращивалось и как все было организовано раньше, пока не пришло в упадок. Советовалась с ним, что требуется сделать в первую очередь.
— Вы планируете задержаться здесь, госпожа Лайла? — спросил он как-то на днях. И мне показалось, в вопросе четко ощущалась какая-то надежда, что я отвечу положительно.
— Наверное. Только дождусь своих мужчин, — ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. — А почему “госпожа”, а не “лея”?
— Потому что вы не лея. Тир чует что-то, а что, я пока не знаю. И это не мое дело, — пожал тирианец плечами и больше ничего не пояснил и никаких иных вопросов не задал.
В другой вечер у нас состоялся еще один занимательный и наводящий на размышления диалог.
— Мне кажется, что в вас есть какая-то странность. Во внешности.
— Не считаете меня привлекательной, господин Кори?
Кажется, мне удалось даже смутить тирианца. Я считала и это наблюдение, и наши более продолжительные диалоги своим личным прогрессом и искренне радовалась подобным маленьким позитивным переменам.
Дайлен вообще был крайне скуп не только на эмоции, но и на слова.
Но даже так его компания меня... не раздражала, а соседство не беспокоило.
