Но тем не менее подошел ко мне… нет, сначала к Валентину, который все еще корчился на полу, изо всей силы пнул его, затем наклонился, поднял нож и перерезал веревки на моих ногах и руках.
А потом вложил два пальца в рот и громко свистнул.
– Идем скорее! – повернулся он ко мне. – Надо прятаться!
Из цеха донесся свист. Петрович поднял голову, прислушался. Кто это мог свистеть?
Вдруг он понял, что вокруг него что-то изменилось. Собаки исчезли, как будто снова слились с туманом, из которого незадолго до того возникли.
Петрович перевел дыхание, подвигал руками и ногами, чтобы восстановить кровообращение, и тотчас бросился в цех. У него было чрезвычайно неприятное предчувствие…
И оно его не обмануло. Валентин, этот идиот, корчился на полу в луже крови. Он уже не кричал, а только по-детски обиженно хныкал. Но это ерунда, мелочь.
Самое главное – там, где он оставил связанную девчонку, никого не было. Стоял только пустой стул. Вот дерьмо! Скоро приедет Вдова – и что он ей скажет?
– Бежать, скорее, бежать! – торопил меня Витя. – Скоро тот вернется… Петрович… плохо будет! Витя его боится… очень боится… Петрович убьет…
– У меня есть машина, – проговорила я, стараясь его успокоить. – Пробраться бы к ней…
– Можно пробраться, Витя знает! – Он схватил меня за руку и потащил в темный угол, откуда сам появился.
Там, за грудой пустых ящиков, оказался низкий лаз, в который с трудом мог протиснуться человек небольшого роста. Витя юркнул в него, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Мы ползли несколько минут по темному проходу, где нельзя было выпрямиться в полный рост. Он разветвлялся, от него отходили какие-то боковые лазы, но Витя уверенно находил дорогу, видно, ему это было не впервой. К счастью, проход быстро кончился, и я вслед за Витей выбралась наружу.
Мы оказались на пустыре, в стороне от входа в здание. Впереди, метрах в двухстах от нас, стояла моя машина. Казалось бы, совсем недалеко…
Я выскользнула из укрытия и, пригнувшись, двинулась вперед, опасливо оглядываясь по сторонам. И в этот самый момент на ведущей к фабрике дороге показался большой черный автомобиль. Я испуганно застыла на месте и завертела головой в поисках какого-нибудь укрытия.
Витя куда-то исчез, словно сквозь землю провалился. До моей машины было еще далеко, до потайного хода, откуда мы с ним только что выбрались, – тоже. Рядом со мной стоял пожарный щит, сохранившийся, наверное, еще с советских времен. На деревянном щите, выкрашенном выцветшей тускло-красной краской, висели ржавое погнутое ведро, топор и багор с крюком на конце, рядом стоял деревянный ящик, должно быть, с песком.
Ничего другого мне не оставалось. Я метнулась к этому ящику, с трудом подняла тяжелую крышку и нырнула внутрь.
Тут же я об этом пожалела.
