Уж больно он настойчив…

Чтобы отвлечь его, я спросила:

– А что вообще значит это слово – «Ори- фламма»?

– Как, ты не знаешь? – Он снова округлил глаза. – Я думал, ты из наших…

Меня так и подмывало спросить, кто такие «наши», но я вовремя поняла, что этого нельзя делать, и прикусила язык. Вместо этого я проговорила высокомерно:

– Что за манера – отвечать вопросом на вопрос? Не выпендривайся! Если знаешь – ответь!

Он заговорил – неожиданно красивым и сильным голосом, перекрыв грохот музыки:

– Орифламма – значит «золотое пламя», или «огненное золото». Так называлось личное знамя французских королей. В обычное время оно хранилось в аббатстве Сен-Дени к северу от Парижа, откуда его выносили только во время войны. Поэтому о начале войны тогда так и говорили: «Король развернул Орифламму». Считалось, что она приносит победу. Последний раз она была развернута в битве при Азенкуре, где и была окончательно утрачена.

– Круто! – проговорила я насмешливо.

Он подозрительно взглянул на меня и спросил:

– А почему ты не пьешь?

Я не успела ответить – на мое счастье, к нему подскочила долговязая белобрысая девица с короткой стрижкой, в коротком серебристом платье, и пропела тоненьким голоском:

– А-алик, золото, где ты пропадал все это время? Где тебя черти носи-или?

Он отвернулся, чтобы ответить ей, а я быстро огляделась. Рядом со мной все еще содрогалась в конвульсиях девица с мертвенно-белым лицом. Ее спутник в козлобородой маске куда-то исчез. В руке она держала пустой бокал. Я мягко отняла его и вложила свой – полный. Девица открыла глаза, с удивлением взглянула на свой чудесным образом наполнившийся бокал, поднесла к губам и опустошила в несколько глотков.

Тут Алик (вот как, оказывается, звали моего собеседника) снова повернулся ко мне.

– Вот видишь – я все выпила! – Я гордо продемонстрировала ему пустой бокал.

– Молодец! – оживился он. – Сейчас я принесу еще. Только никуда не уходи.

Он исчез в толпе.

Я снова взглянула на бледную девицу, которой подсунула свой коктейль. С ней явно творилось что-то неладное. Она больше не дергалась в ритме музыки, а стояла неподвижно, как статуя. Глаза ее были пустыми и безжизненными, она без всякого выражения уставилась прямо перед собой. Ее спутник удивленно смотрел на нее. Он схватил ее за руку, встряхнул – но она не отзывалась, а едва он отпустил ее, как она безвольно упала.

Вдруг к нему подошли два человека в таких же, как у него, козлобородых масках. Один из них что-то негромко сказал ему, мужчина вздрогнул, оглянулся и исчез в толпе, оставив свою спутницу в распоряжении тех двоих.

Двое козлобородых взяли ее под руки и целеустремленно повели сквозь толпу.

Девица медленно шла, как большая кукла, послушно переставляя ноги и глядя перед собой пустыми глазами.