– Вы у нас самые лучшие…
– Я договорю, дочи, – снисходительно улыбнулся папа. Мама в это время почти незаметно утерла прокатившуюся по щеке слезу, продолжая восхищенно смотреть на главу нашей семьи. – Мы с мамой вас любим обеих с самого первого дня, едва только узнав о том, что будем иметь честь стать вашими родителями. И просим простить нас за некоторую не совершенность. Мы счастливы тому, что у нас выросли такие красавицы, умницы, совсем непохожие друг на друга и на кого-либо на этой планете. Возможно, нам с мамой стоило говорить вам почаще о том, как мы вами гордимся. Каждой из вас. Но я уверен и точно знаю, что многое вы поймете и осознаете только тогда, когда сами станете родителями. Ну, а пока, за вас, родные.
Повисло молчание. В глазах всей женской половины стояли слезы.
– Юра, – выдохнула мама восхищенно и промокнула глаза салфеткой.
Наши женихи, не сговариваясь, встали и подняли бокалы.
– За родителей, – первым решился сказать слово Андрей. – Спасибо вам за прекрасных, и теперь любимых еще и нами, дочерей.
– Спасибо, – поддержал его Тимофей.
Встали и мы со Светой.
Звон бокалов и тихие всхлипы девчачьей половины. Осушив бокалы до дна, вышли обошли стол и кинулись родителям на плечи, желая обнять их как можно крепче и тоже попросить прощения за то, что не были образцовыми дочками.
– Мы вас любим, – всхлипывали поочередно с сестрой.
– А вы что там встали? – спросил папа у Тимофея с Андреем, скромно стоящих в сторонке. – Давайте в круг, плакать с нами, а то здесь недостаточно сыро.
Глава 34
Проснулась с чувством, что что-то потеряла. Когда хочется похлопать себя по карманам, просто для того, чтобы убедиться, что нужное мне лежит в каком-то из них, а не кануло в лету.
Прошерстила рядом с собой рукой, но не нашла и намека на то, что здесь был Лавров. Даже нога чувствовала себя тоскливо и одиноко, когда проснулась не на его торсе. И зачем я только так ее задрала?"
"Перевернулась на спину и, наконец, открыла глаза, уставившись в потолок. Голова казалась немного тяжелой. Всё-таки, вино и поздний отбой не молодят и не освежают даму близкую годами тридцати. Безошибочно нащупала рукой на тумбочке очки и надела их, настраивая зрение. Села в кровати и потянулась, глядя в окно, за которым уже жил активной жизнью город.
На часах почти одиннадцать утра. Или уже дня? Я ушла из-за стола раньше всех, примерно, в два часа ночи и, вполне может быть, что все остальные до сих пор сейчас сидят за столом, обсуждая, как я в двенадцать лет отказывалась носить очки, делая вид, что всё прекрасно вижу.
Поднялась с постели и достала из шкафа старый, растянутый кардиган, который хоть и напоминал тряпку, но согревал лучше, чем любая другая вещь моего гардероба.
