Врачи оказали Наде первую помощь. Она прижимает к ране тампон с антисептиком. «Врач сказал, что в больнице придется на щеку наложить швы, – думает Надя. – Интересно, много? Неужели будет заметен шрам? А может, удастся уговорить медиков обойтись без швов?..»
Дима лежит рядом бледный, с закрытыми глазами. То ли потерял сознание, то ли просто спит.
– Девушка, – обращается к Наде пожилая врачиха, – поговорите с ним о чем-нибудь. Лучше чтоб он был в сознании.
– Димочка, – Надя касается ладонью его щеки, – как ты?
– Прекрасно, – хрипит журналист. Потом через силу говорит: – Вот и мне удалось проехаться по Москве с мигалкой и сиреной. Мечтал ли я, простой русский парень, когда-нибудь об этом!..
Надя улыбается. Улыбается и врачиха.
– Ну, раз больной шутит, – уверенно заявляет она, – значит, все будет в порядке.
Надюшка, – говорит Дима, с трудом фокусируя свой взгляд на лице Нади, – у меня к тебе одна просьбочка есть. В кармане моих штанов ключи от машины. И документы на нее. Это машина не моя, а Кирки – девчонки с моей работы, знаешь ее?
– Еще бы не знать, – фыркает Надя.
Для нее давно не секрет, какие нежные чувства Кира питает к Полуянову.
– Так вот, ее машина осталась там, в Оболдине, в начале улицы Главной. Красный «Матиц». Ты уж отдай Кирке ключи и документы. И объясни, где находится ее тачка. Да извинись от меня перед ней. Скажи: бандитская пуля помешала мне выполнить свой долг и вернуть ей ее железяку.
– Хорошо.
«Диму, наверное, и вправду только могила исправит, – грустно думает Надежда. – Кобель, он и есть кобель. Даже в «Скорой», с капельницей в вене, думает и говорит о посторонних бабах».
– Надь, – окликает ее Полуянов. «Скорая», завывая, пересекает МКАД.
– А? – откликается девушка.
– Ты прости меня, Надюшка.
– За что?
– Это я во всем виноват.
– Перестань. Ты меня спас.
– И тем не менее.
– Забудь. Все позади. Теперь самое главное: вылечиться и встать на ноги."
"– Да, наверное… Ну, – изо всех сил пытаясь улыбнуться, произносит Дима, – ты не передумала выходить за меня замуж?
Надя тоже улыбается и нежно гладит Диму по щеке.
– Замуж? Давай попозже с тобой об этом поговорим. Когда ты окрепнешь."
