— Сибиряки, значит, — удовлетворенно пробормотал Леха. — Тайга, пушнина, железное здоровье. Это хорошо. Наши люди.

— Не совсем, — уточнил Федор. — Язык их похож на иранский, а сами они вообще получаются чистые арийцы.

— Фашисты что ли? — изумился Леха.

— Да нет, индоевропейцы. Короче, не забивай себе голову всякой ерундой. Кочевники они, просто кочевники.

— А живут эти кочевники где, в юртах? — не унимался Леха. — Избы больше не рубят?

— Ну да, как все кочевники, — ответил сержант. — Хотя, я читал, в поздние времена, когда они на землю все больше оседать стали, да землепашеством заниматься, у них и города в рост пошли.

— А разве у кочевников города есть?

— У кочевников, Леха, не только городов, но и кораблей вроде не должно быть, а тем более портов, — назидательно ответил сержант, — но эти уже только наполовину кочевники. У них и то, и другое имеется, ты их сам видел. Да и мореходами они заделались не хуже греков. Так что и море это, если меня не подводит память, скифским сейчас должно называться.

— Вот это да! — уважительно отозвался Леха. — Они, значит, как мы, моряки в душе?

— А где-то тут, если мы конечно в Крыму, — добавил Федор, — недалеко от нашего Симферополя стояла мощная крепость, Неаполь называлась.

— Сержант, ты ничего не путаешь? — не понял Ларин, — Неаполь — это же в Италии.

— Вообще-то Неаполем его эллины называли, — терпеливо пояснил Федор, — которые сюда заплывали частенько. А как его сами скифы называли, ни один историк не знает. Вот и получилось, что в Италии был свой Неаполь. А здесь свой — Неаполь Скифский.

— Во, блин, напутали, — не выдержал Леха, — мутные они, твои греки…

Федор не стал защищать эллинов, хотя, если бы не страсть к истории одного заезжего грека по имени Геродот, о скифах было бы известно еще меньше."

"Так они двигались до самого вечера, пока не стало смеркаться, и отряд Магона не остановился на ночлег. Для хозяина разбили шатер. Для военачальников и солдат установили палатки, путешествовавшие в разобранном виде на повозках. Выставили караулы. Беседовать с пленниками на сон грядущий купец желания не изъявил, и оба морпеха были ему за это благодарны — полдня, проведенные головой вниз, не располагали к долгим беседам.

Воины быстро развели костер, благо вокруг имелась масса сухих дров — дорога шла по местам, которые Федор определил как лесостепь, переходящую на севере в степь, а на юге уже напоминавшую горы. Приготовили на костре наваристую похлебку в большом котле. После зажарили тушку кабанчика, привезенную с собой в одной из повозок. Федор решил, что мореходы его либо из корабельных запасов прихватили, либо уже здесь в порту сторговали.