– А я не переживаю насчет Данте, – отрезал Энцо, и лед в его голосе наконец треснул.

– Тогда что тебя беспокоит?

Энцо потянулся к ее руке и начал водить пальцами по ее запястью.

– Чего ты хочешь от меня? – вдруг грубо спросил он. – Я не могу рассмешить тебя так, как он. Не могу заставить улыбаться так, как он. Не могу и не буду. Но я могу дать тебе все остальное.

Матильда затаила дыхание, увидев злость, полыхнувшую в его взгляде.

– Но мне больше ничего не нужно, – ответила она, хотя ее слова были далеки от правды.

– Тогда прекрати смотреть на меня так, словно тебе нужно больше, – резко бросил Энцо. – Потому что я не смогу это дать.

– Я не смотрю на тебя так, – возразила она. – Я всего лишь спросила, что случилось? Но кто-то другой хотел от тебя большего, не так ли, Энцо? Кто это был?

Он буквально пронизывал ее своим взглядом. Но продолжал машинально поглаживать ее запястье, заново разжигая в ней страсть.

– Почему я должен говорить тебе? Почему я вообще должен что-то рассказывать?

– Потому что я ничего не утаила от тебя наверху в спальне, – выдержала его взгляд Матильда. – А потом я встала на колени для тебя и дала тебе больше.

Энцо только сверкнул глазами."

"– Мой отец жаждал власти, – внезапно бросил он. – И когда я не смог помочь вернуть ее, он сделал вид, что меня не существует. А что до матери… Она была так несчастлива после того, как нас изгнали из нашего родного дома, что ее ничто не могло утешить. Она пила. Много. Однажды я вылил все ее вино, думая, что это сработает. – Матильда ощутила ладонью, как он стиснул челюсти. – Она пришла в ярость. Сказала, что я заботился не о ее благополучии, а о своем собственном и что я ничуть не лучше моего отца. Что я всегда хотел больше, чем… – Энцо запнулся, но потом продолжил: – Но это они, а не я, хотели большего. Я был недостаточно хорош для них.

Ком подкатил к ее горлу, а сердце мучительно сжалось. Она могла слышать его злость, а еще скрывавшуюся за ней боль.

В ней тоже начала закипать ярость, потому что она знала, каково это – быть отверженной.

– Ты достаточно хорош для меня, – пылко возразила Матильда. – Более чем хорош. Я хочу тебя таким, какой ты есть.

– Но ты заслуживаешь лучшего, Матильда. Ты заслуживаешь больше, чем я когда-либо смогу тебе дать.

Что-то внутри ее дрогнуло, но она не стала придавать этому значение. Потому что сейчас речь шла не о ней.

– Ты сказал мне, что я твоя и что ты никогда не отпустишь меня, – обхватив его лицо ладонями, сказала Матильда. – И я не хочу, чтобы ты отпускал меня, понятно? Я хочу быть твоей.

Он не шевельнулся, а только смотрел на нее с этим напряженным, голодным выражением лица.

– И ты не обязан смешить меня, – продолжила она так же напряженно. – Не обязан вызывать у меня улыбку.