Никто из живых при этом присутствовать не должен, и Зимобор, не возвращаясь в гридницу, побежал вслед за всей толпой. От криков и песен, от мелькания огней, от верчения и скакания, от игры рожков и сопелок его печаль прошла, в крови кипело возбуждение, от которого было жарко. По коже пробегал озноб, было жутко и весело разом, хотелось так же скакать и кружиться, как скакало и кружилось все вокруг. Старики и старухи, медведи и козы, живые и мертвые вертелись в общей пляске во славу Велеса, бога этих темных ночей, хозяина всех богатств земли и подземелий, лесов и полей, бога умерших и еще не родившихся.

Из сеней выскочила еще одна дикая фигура и понеслась через двор, распевая диким голосом:

– Мы ходили, мы ходили через горы на поля!

По голосу Зимобор узнал Радоню: на нем была длинная женская рубаха, из-под которой торчали мужские сапоги, лицо закрывала страшная берестяная личина, на которой были намалеваны огромные глаза и широкий красный рот с черными зубами, а по спине болталась длинная кудельная коса.

– А ты, княже, что стоишь? – Перед Зимобором вдруг выросла еще одна фигура – среднего роста, плечистая, в волчьей накидке и в диковинной личине в виде волчьей головы.

"У Зимобора поплыло перед глазами: эта фигура вынырнула оттуда, из тьмы иномирных глубин, с которыми в эту ночь сливался земной мир. От нее веяло жаром, как из кузницы, и обжигающим холодом, как из проруби. Оборотень куда-то звал, что-то обещал, к чему-то подталкивал, но неясно было, есть ли он на самом деле или мерещится.

– Не стой, грейся! Иди, княже, иди к людям, а то счастье свое проспишь! – волчьим низким голосом прорычал оборотень, но Зимобор его отлично понял.

Зимобор поймал брошенную маску: к шапке с медвежьими ушами была старательно пришита берестяная личина с медвежьей мордой и такими же страшными черными зубами. Живо стащив полушубок, он вывернул его мехом наружу и теперь ничем не отличался от буйной толпы.

Оборотень куда-то исчез, и хорошо: он не казался угрожающим или враждебным, но само его присутствие сковывало и наводило оторопь.

Выскочив за ворота, Зимобор опять наткнулся на Радоню.

– Бежим, «старичка» какого-нибудь в уголок загоним! – вопил кметь и несся по истоптанному снегу.

«Старички» его уже заметили, и в толпе послышался женский визг. Горбатые «старухи» ловили «стариков», лезли черными лапами под одежду, норовили поцеловать куда-нибудь под бороду, а те отбивались и визжали девичьими голосами.