Вот и спят, суки, вместо того, чтобы под СВД подставиться. Придётся гранату тратить - фрицев внутри ещё штук пять-шесть должно быть. Сначала американские ""ананасы"" в расход пустим, свои потом, со временем. Патриотизм, однако! Чёрт, дверь прикрыта, хотя можно схитрить. Заранее приговорив себя, Межов бросил в дверь камень, чтобы громко стукнул. Так и есть, кто то высунул морду - над ней граната и влетела внутрь. Теперь лёжа будем отстреливать живых. Взрыв в помещении - штука действенная. Кого не убьёт - того поцарапает и оглушит. А вот вбегать с пистолетом и кричать ""Хэнде хох!"" нельзя.
Недобитые немцы чего-то кричали друг другу, видимо контузило. Потом высунули карабин с белой тряпкой.
- Эй, мы сдаёмся, - ясно, хоть кто-то в группе должен русский знать, хорошо, что выжил, - Мы три раненые, один тяжело. Остальные убиты. Просим врача.
- Выходите раненые, тяжёлого выносите. Чтобы видно было.
Диверсанты ещё верили в ""женевский плен"" и надеялись, что всё обойдётся. Двое действительно лёгкие, а третий с явно пробитой грудью. Три выстрела закончили действо. А куда их девать, не в милицию же отводить? По крайней мере, не в Генкиной ситуации.
Целью фрицев оказался лесной аэродром. Со своей взлётной поляной и пятнадцатью самолётами. С востока к нему вела единственная (опять же лесная) дорога. Типа грейдера, приподнятая и утрамбованная.
Две ""базы"" - не одна, уже свобода манёвра. Фашистское оружие и взрывчатку Гена оставил в новой землянке. Трупы перетаскал в ближайшее болото. Ещё одна диверсионная группа нашлась в районе одного из мостов через реку. За деревянным мостом наблюдали погранцы, а за ними немцы.
""Лёжка"" в чаще, километрах в трёх, секреты поближе, но ненамного. Тоже ждут начала. Чтобы не дать мост взорвать. Думать, как они это собираются делать, не обязательно. Есть цель - собираем инфу. Соберётся инфа, можно начать охоту. И ведь знают, падлы, что особый режим. Что гражданские где попало не ходят в этой зоне. А погранцы, при желании, не могут за всем уследить.





