Для Дэймена представляло особое наслаждение оказаться допущенным в будничную святая святых частной жизни Лорена.

Затем Лорен выступил вперёд. Цветок всё ещё был в его волосах. Он всё ещё был обут в сандалии. Дэймен на мгновение представил, как Лорен спускается в купель прямо в них, но Лорен остановился в тени у борта.

Он не стал входить в воду. Вместо этого Лорен уселся на самом краю в непринуждённой изящной позе, к которой Дэймен за последние месяцы успел привыкнуть: одно колено приподнято, а вес тела покоится на одной руке. Он окунул пальцы другой руки в воду.

— Горячо, — сказал он.

Он не уточнил, что именно имеет в виду — воду, солнце, или мрамор. Он слегка порозовел от одного только пара. Если бы Лорен спустился в купель, он бы просто сварился. Во всех прочих отношениях, он выглядел вполне свежо: его длинные бледные ноги, непринуждённо откинутая голова, мужественный торс с не слишком броскими розовыми сосками, его член, лишь отчасти видимый в этой позе.

Дэймену хотелось оттолкнуться от края купели… если бы это было лесным озером, подумалось ему, он в три мощных гребка доплыл бы до противоположной стороны и вынырнул из воды рядом с Лореном.

Он бы по-хозяйски провёл руками по телу Лорена — лаская его бёдра, бока и грудь. Ему представилось, как он выбирается из купели, чтобы взять Лорена прямо там, на мраморном полу.

— Я думал, речь шла о том, чтобы встать на колени.

— Звучит заманчиво.

Лорен обронил слова лениво, словно нехотя. Он не пошевелил ни единым мускулом, чтобы подняться. Тон его речи шёл вразрез с высокомерностью аристократической позы.

Дэймен задался вопросом, было ли это типичным поведением петов, или просто Лорен вёл себя так с ним, рассеянно водя пальцами по поверхности воды.

Он закрыл глаза и опустился чуть глубже.

И, было ли это из-за того, где они находились, или из-за того, что только что произошло между ними, он словно исподволь произнёс:

— Они отвели меня в бани, после того, как я попал в плен. Это было первое место, куда меня отвели.

— Рабские бани, — уточнил Лорен.

— Кастор подослал ко мне много людей, достаточно, чтобы я точно не смог отбиться. Они связали мне руки и ноги и бросили в одну из камер дворцового подземелья… ничего такого, не подумай.

— И в мыслях не было.

— Я думал, это какая-то ошибка.

Поначалу. Я надеялся, что это ошибка, довольно долго потом. Ночи, когда они держали меня за пределами дворца, были самыми трудными. Я знал, что происходит, и не мог защитить моих людей.

— Ты всегда верил, что вернёшься к ним.

— А разве ты нет?"

"Он вспомнил долгие вечера, что они провели вместе в палатке, слушая звуки виирийского лагеря снаружи. Лорен никогда не демонстрировал неуверенности в себе, как и никогда не сетовал на обстоятельства.

— Думал ли я, что ты вернёшься в Акиелос? Да.