К тому времени Роналд принял власть и Даймвиш стал не просто тем, кто всегда находился с ним рядом, а принял должность главы структуры карателей, с коими знакомство не хотелось иметь не только мне, но и всему белому свету.

Они способны выследить любую мелкую сошку в лабиринтах заговоров, чтобы на корню оборвать планы злодеев. Они знают наперёд куда побежит неверный, в чьих интересах сохранить собственную шкуру после предательства. Они могут и с удовольствием терзают преступников на глазах у всего света. Публичные казни карателей, пожалуй, самая жестокая вещь, на которую только способен человек.

Лига следователей-палачей, которых боятся все до единого, ибо этим людям неведома ни жалость, ни сострадание, ни даже человеколюбие.

Говорят, они каждый из них работает с древним артефактом, доставшимся от предков и именно он отнимает эмоции этих людей. Он предназначался только для утраченной некогда расы, способной справляется с его силой и не отдать своих чувств.

Уж если любой рядовой каратель не проявляет внешне никаких эмоций, мне просто страшно представить, как выглядит сам главгад вангерцог Айрон Даймвиш.

И конечно же, мне не хочется замуж за черствого человека, в чьей голове на первом месте всегда жизнь правителя и государства.

А если вы хотите знать моё отношение к жениху, то я отвечу честно и прямо:

Ненавижу!"

"И это не каприз маленькой девочки или обида. Это конкретная ненависть, ибо я никогда не могла себе позволить заниматься тем, чем хочу. Нравится людям, с которыми хочу общаться, да и общаться с людьми, собственно, тоже. С детства я чувствовала себя необычной птицей в золотой клетке, которая даже не понимает зачем она существует. А в последние два года, я вообще была наглухо ограждена от общения со сверстниками.

Хотя, здесь и моя вина тоже есть, не стану отрицать, ведь кода мне было двенадцать, я влюбилась. Влюбилась в сына нашего домоправителя, которому из гуманных соображений позволили воспитывать его в стенах этого дома. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Его звали Дилаз и он был хорошим мальчишкой, который таскал по утрам мне печенье с молоком. Мы несколько лет просто не отлипали друг т друга, ну а как же? Детская любовь не признаёт поцелуев, она сильна в другом. В постоянном общении, желании никогда не расставаться и по гроб жизни быть друзьями. Но все дети растут, и мы с Дилазом не стали исключением. Первый поцелуй был скорее познавательным, чем нёс в себе какой-то подтекст. Прикосновение к чужим губам было приятным, и мы обоюдно решили, что нам понравилось. Второй уже вызывал трепет в груди, неясную нежность, волнение. Третий был более напорист, чем предыдущие, но мне нравилось быть сжатой в объятиях Дилаза. Четвёртого не случилось.