На свободу высвободилось черное кружево, что готовилось именно для глаз этого мужчины. Собственно, Даймвиш лично выбирал мне портных, а они умели шить только нечто вульгарное, на мой взгляд, ибо я с трудом могла назвать полупрозрачную ткань данного комплекта «скрывающей самое интимное». В общем бельё было далеко не для невинной девушки.

Узрев кружева, мужчина глубоко вдохнул и прикрыл глаза, но лишь на одно мгновение, будто пытался взять себя в руки, чем вызвал в моей душе неясное волнение. Его ладонь накрыла мою грудь, и я сорвалась, отчаянно пытаясь вырваться.

Очередную нелепую попытку сорвать гаду развлечение встретили весьма жестко, пригвоздив ледяным взглядом. После чего треск ткани повторился и остатки платья сбросили на пол, оставляя меня лишь в черном нижнем белье.

Из моего горло рвались судорожные хрипы, ведь я была на грани истерики от страха. Одно дело добровольно отдать своё тело на растерзание, другое - понимать, что свободы выбора у тебя нет.

Мужчина подхватил меня под попу и подложил подушку, после чего не без труда, ибо я брыкалась, устроился между моих ног, приподнял моё лицо за подбородок и уверенно повторил:

- Лежи смирно, девочка.

Во мне было столько страха, презрения, ненависти и обиды, что всё вместе они создавали неповторимый коктейль ярости. Именно ярости, ибо тот плевок в морду, что он получил, был абсолютно мне не подконтролен.

Насильник даже не дёрнулся, хотя в его глазах и сверкнул гнев. Он спокойно утёр лицо, после чего этой же рукой грубо сдвинул мои трусики в сторону и растёр влагу по промежности, вызывая во мне очередное неугомонное буйство. Его пальцы осторожно прикоснулись к клитору и принялись плавными движениями выводить круги, абсолютно не реагируя на мои попытки сопротивляться.

Его же губы принялись терзать мою грудь. Сначала он стянул зубами кружево бюстгальтера, освобождая пространство для своих извращенных ласк, а после сомкнул губы на одном из сосков.

Я изо всех сил сопротивлялась ощущениям, что жидкой лавой растекались в крови, разъедая мою суть. Я слышала его частое хриплое дыхание, что вторило моему. Чувствовала губы на своей груди с трудом понимая, целует он её, облизывает или покусывает.

Ощущала нарастающий огонь внизу живота и саднящую боль в промежности. Его пальцы не делали ничего особенного, совершая свой танец на источнике моего удовольствия, но и я уже не могла сопротивляться, полностью погрузившись в эти сладко-горячие ощущения. Спустя мгновения мои хрипы превратились в стоны, а дёрганья в какие-то плавные извивания. Казалось, я приближаюсь к чему-то неповторимому, возвышенному, но в тоже время такому греховному и земному, что захватывало дух.