Третий преподаватель, магистр Занакас, наоборот выступил сегодня в роли зануды.

А вот занятие магистра Дарктэса, которое шло после обеда, стало для меня своеобразным фиаско. Стоило войти в состояние концентрации, и я буквально залипла на эту его зелёную слизь.

Сидела и смотрела ровно до тех пор, пока нас не выгнали на тренировочную площадку – не ту, что примыкала ко второму жилому крылу, а на другую – огромную, с установленными в центре мишенями.

Тут нам предложили поупражняться в обращении с магией, и все были очень рады. Морти так и вовсе возгордился – расправив плечи, мой бритоголовый друг готовился показать всё наработанное на неформальных тренировках мастерство.

Я же… А я нарвалась на неприятность, потому что снова начала пялиться на шрамы. Привело к тому, что Дарктэс подошёл вплотную и, чуть наклонившись, сказал недобро:

– Не нравится? Будешь невнимательной, заработаешь такие же.

Этот тон отрезвил.

Опустив глаза, я пробормотала извинения и мысленно отругала себя – это ж надо быть такой дурой! Пялиться на увечья это неприлично в принципе, а на такие – вообще преступно. И почему они так меня притягивают? Словно магнит!

Пришлось стиснуть зубы и присоединиться к тренировке. Я начала с искр, потом сотворила три небольших огненных шара подряд и вновь забеспокоилась. Аккуратно, стараясь не привлекать лишнего внимания, приподняла рукав и посмотрела на метку – но узор был в порядке и выглядел достаточно ярко.

– Что там у тебя? – неожиданно прозвучало за спиной.

Снова Дарктэс – видимо сильно задела его своим разглядыванием. Я вздохнула, повернулась, и лишь сейчас поняла, что в школе про моё недавнее угасание и не знают.

Нет, правда! Ни вчера, ни сегодня, ни один человек с вопросом не подошёл.

И если в случае Алентора всё понятно – у Лорда нет причин распространяться о спасении слабосильных адепток, то Иргиль… Почему помощница Тариуса сохранила моё угасание в тайне? Почему промолчала?

– Всё хорошо, – пробормотала я, отвечая на вопрос преподавателя. – Просто проверяю состояние метки. Беспокоюсь.

– Ясно, – сказал Дарктэс и отступил.

Он посмотрел как-то странно, а потом видимо не выдержал:

– Красивый кулон.

Я ощутила, что щёки стремительно розовеют. Со стороны такая реакция выглядела неадекватно, но совладать с ней я не могла.

– Красивый и знакомый, – добавил магистр. Прозвучало насмешливо, и теперь щёки обдало жаром. Он на что намекает?

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, но Дарктэс перебил:

– Даже не думай, Ева. Не смей оправдываться. Это твоя жизнь, твои решения, и никто не имеет права тебя судить. Судить себя можешь только ты.

Насмешка? Нет. Магистр говорил абсолютно серьёзно. И столько силы прозвучало в этих его словах, что я осеклась.