– И я прошу, умоляю Вас, лорд Алентор… Я знаю, обычно вы оставляете угасших при себе, ради неких нужд, но на коленях молю вернуть мне Еву…”
Мольбы занимали ещё полстраницы, и состояли из таких оборотов, что я сам едва не поверил в искренность этих слов. Не удивительно, что клерки и Летерия отреагировали – мы не звери, и сострадание нам не чуждо. Вот только…
– Она не угаснет, – сказал я, переводя заледеневший взгляд с письма на помощницу.
Та вздрогнула и приоткрыла рот, словно не в силах озвучить свои вопросы.
– Она не угаснет, а этот человек, – я тряхнул бумагой, – претендует на очень тесный разговор со мной. Мне известно это имя, и то, что я слышал, мне очень не понравилось.
Летерия наконец взяла себя в руки и посмотрела с сомнением.
– Хотите сказать он лжёт? Но кто осмелится лгать самому Лорду?
– Тот, кто уверен, что Лорду нет никакого дела до простых магичек, да ещё без роду и племени.
Пауза, и помощница сообщила:
– Кроме письма он прислал очень щедрые дары, ваша милость.
– Засуньте эти дары ему… Впрочем, нет.
Я замер, нахмурился и велел:
– Продайте всё, а деньги передайте мне.
– Вам? – искренне удивилась Летерия.
Она впервые получала подобный приказ. Зачем Лорду деньги, если он распоряжается всей казной? Для меня богатые дары какого-то наместника – это так, семечек купить у торгующей под окнами своего дома бабки.
– Да, лорд Алентор, – запоздало исправилась Летерия. – Как скажете.
Я же смял письмо и отбросил на стол.
А покидая кабинет велел:
– Письмо не выкидывать. Пусть лежит.
– Да, ваша милость, – донёсся вслед напряжённый голос помощницы. Отличной, между прочим, магички.
Но неважно. Всё неважно. Я направлялся на встречу с Камелиусом и Сильвусом. Немного развеяться, поиграть в карты и поговорить о своём.
Едва совершив переход и очутившись в просторной гостиной, поймал весёлый взгляд Камелиуса:
– О, а вот и Алентор. С настроением твоим, как понимаю, снова «всё в порядке»?
– Конечно, – отозвался я. – Лучше не бывает.
Оглядевшись, увидел два пустых кресла и задал встречный вопрос:
– Где Сильвус?
Камелиус махнул рукой.
– Он предпочёл нашей компании кое-что поинтереснее.
Я не стал расспрашивать, и так ясно. Разумеется, Сильвус, чья запрещающая печать ослабла настолько, что считай не действует, отправился домой.
Хмыкнув, я приблизился к столику, на котором стоял графин с «обжигающей жижей» – так хозяин гостиной называл свой любимый напиток, – и бокалами. Налил себе приличную порцию и, упав в кресло, потянулся к карточной колоде.
– Сыграем?
– С удовольствием. – Камелиус тоже взял бокал.
А за два часа до полуночи… Ну да, пришло беспокойство. Бешеное желание бросить всё и мчаться к Еве. Ну и мысли о наместнике Свэрге с его посланием.
