– Все нормально, Джейни, – говорит он. – Все хорошо.

Вернувшись в «Морскую птицу», Ева стучит в номер Саймона, но он все еще где-то гуляет. И приятно проводит время, надеется она. Он хороший друг и коллега, но ему определенно не помешало бы быть не таким чопорным.

В своем номере она достает конверт Цзиня. Внутри – единственный лист А4, а на нем – схема перевода средств между двумя международными банками. Названий банков и имен держателей счетов нет, только цифровые идентификаторы. Речь идет о сумме свыше 17 миллионов фунтов.

Ева пару секунд смотрит на распечатку, пытаясь оценить степень ее важности, потом кладет обратно в конверт и запирает его в своем кейсе. Насколько ей известно, Цзинь завтра возвращается в Пекин. Следствие по убийству Чжан Лэя будет продолжено, но она здесь больше ничем помочь не может. Пора им с Саймоном возвращаться в Лондон, доложить обо всем Ричарду Эдвардсу и расследовать ниточку, которую на свой личный страх и риск предоставил Цзинь. Кроме того, ей надо срочно поправить отношения с Нико. Как славно снова оказаться дома, но она будет немного скучать по Шанхаю и его своеобразной роскоши, по мириадам его ароматов и оттенков. И в глубине души – Ева вынуждена признать – она будет немного скучать по Цзинь Циану.

В постели она мысленно проигрывает прошедший вечер по минутам – особенно танцы. В открытое окно влетает легкий ветерок, неся с собой грязноватый запах реки Сучжоу Крик. Засыпает она не сразу.

Саймон плывет между сном и реальностью и ощущает умиротворенность, какой раньше не мог даже представить. Лежащая рядом Джейни поворачивается к нему и сонно потягивается.

– Правда же, я буду тебе нравиться? – нашептывает она. – Обещай, что не будешь пользоваться мной ради одного секса. Трах-трах, а потом – пока, Джейни.

«Нравиться? – хочется ему сказать. – Я люблю тебя. Ты – это все, чего я желал. Я брошу работу, свою страну, все, что я знаю и во что верю, лишь бы делить жизнь с тобой». Но он молчит, лишь опуская медленные поцелуи на бледный изгиб ее левой груди. Она несколько мгновений наблюдает за ним, а потом ее веки начинают подрагивать, она щиплет себя за соски, и они начинают снова."

"Через какое-то время Саймон просыпается и сквозь полузакрытые веки смотрит, как она ходит на цыпочках по комнате – обнаженная, со стройными бедрами, с длинными волосами, обволакивающими ее плечи. Когда она привела его сюда, он был тронут скромностью обстановки. Дешевый комод, туалетный столик, розовые, как у Барби, занавески и постельное покрывало, плакат с кошечкой Китти. Сейчас она щупает его одежду, проводит пальцами по пиджаку, накинутому на единственный в комнате стул. Ее тонкая рука на миг исчезает и вновь появляется, держа его телефон.