Смогла бы я полюбить человека, если бы не верила ему безоговорочно? Смогла бы я полюбить мужчину, которого считала бы неудачником? Смогла бы я полюбить мужчину, который не мог бы сделать меня счастливой?"

"Баллард внимательно смотрел на нее. Он видел искренность чувств в ее глазах, которые неожиданно стали ярко-голубыми и чрезвычайно соблазнительными. Это воодушевило и изумило его. Кловер действительно любит его, несмотря на то, что он, по сути, дикий переселенец, рожденный в трущобах Эдинбурга. И она не полюбила бы его, если бы не была удовлетворена тем, что он может ей дать.

А поскольку он не знал, что теперь говорить, он начал целовать ее, надеясь таким образом выразить те чувства, которые просто невозможно описать словами. Ее реакция была незамедлительной и страстной. Его собственное желание, подогреваемое осознанием того, что она любит его, вспыхнуло, как порох. Балларду не терпелось как можно быстрее сорвать с нее одежду, а то, как старательно стягивала с него рубашку и бриджи Кловер, свидетельствовало о том, что она испытывает те же чувства.

Как только оба они оказались обнаженными, он накрыл ее своим телом, наслаждаясь теплом ее шелковистой кожи.

Ему хотелось заниматься любовью неторопливо, показать ей, как он бережно относится к ней, но едва она провела ладонями по его бедрам, он понял, что не сможет больше сдерживаться. Его чувства были слишком сильными, а страсть — слишком яростной.

Кловер наслаждалась его безудержностью. Сейчас уже ничто не напоминало о том, что случилось всего четверть часа назад. Сейчас ей хотелось только одного — обнимать этого большого, сильного мужчину, который, к счастью, был ее мужем. Это был лучший способ доказать, как много его любовь значит для нее.

Она касалась каждой клеточки его тела, пробуя ее на вкус, а он проделывал то же самое с ней. Осознание того, что он ответил на ее любовь, настолько усиливало желание Кловер, что она стала такой же безудержной в своей страсти, как и он, — она отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку. То она была сверху, то он, и вот уже их тела слились в один разгоряченный клубок плоти, запутавшийся в простынях.

Достигнув пика наслаждения, они содрогнулись одновременно. Захрипев, Баллард рухнул в ее объятия. Она крепко обнимала его, надеясь, что он никогда больше не будет говорить о том, что готов вернуть ей свободу.

После той страсти, которую они только что испытали, он должен понять, что, кроме него, никто ей не нужен. В этой безумной страсти должны были сгореть все их сомнения и страхи.

— Ах, милая, — прошептал он, откидываясь на подушки и осторожно потирая раненый бок, — думаю, мы должны хотя бы немного контролировать это пламя, пока окончательно не поправимся.

Он поцеловал ее запястье и вновь заключил в свои объятия.