— То-то же, — возвращаясь к своему занятию, с улыбкой ответил он.

Бабушка выразительно закатила глаза, когда муж отвернулся, а Трейси закрыла рот ладошкой, чтобы снова не засмеяться. А вот Шэрен было не до веселья.

— Объясни, что мне сейчас необходимо сделать, — вступила в разговор она, удивляясь, что благоразумия в ней все-таки больше, чем обиды.

Трейси тут же преобразилась из смешливой молодой женщины в серьезного адвоката, профессионала своего дела.

— Значит так, мы должны сделать следующее…

Голос разума или сердца?

Шэрен прохладной водой вымыла руки и, отряхнув их, коснулась горячего лба. Встреча с противоборствующей стороной (она старалась думать о Нике нейтрально, как о магазине, в который ей необходимо сдать неисправный тостер) была назначена на девять утра, и она уже опаздывала на добрых пятнадцать минут, хоть и приехала пораньше. Но, чем ближе стрелки часов подходили к заветной цифре, тем хуже становилось Шэрен, а за десять минут до прихода мужа, она выскочила из переговорной, как ошпаренная, и закрылась в туалете.

Она порылась в сумочке, нашла упаковку мятных пастилок, которые, пусть ненадолго, но помогали унять тошноту, и положила одну под язык. Бесконечные треволнения и постоянные переживания отравили то волшебное состояние, которое, как твердили бесчисленные знакомые, охватывает каждую женщину, готовящуюся стать матерью, сделав ее самочувствие по-настоящему дурным, а беременность — тяжелой.

Шэрен придирчиво осмотрела себя в зеркале и, устало откинув волосы с лица, с полной уверенностью сочла отражение жалким. В лице ни кровинки, глаза потухшие, губы искусаны. Если бы не блестящие золотистые волосы, ставшие еще гуще и длиннее, она не узнала бы себя. Не такой Шэрен хотела предстать перед мужем. Да, сейчас она и подавно не смогла бы составить конкуренцию броской красоте женщин, которую, как оказалось, предпочитал Ник. Она упрямо сжала губы и, чтобы вернуть лицу краски, начала с остервенением щипать щеки. Затем достала нежно-розовую помаду и с нажимом провела ей по губам. Она никому не покажет, как ей на самом деле плохо. Не даст понять Нику, как нуждается в нем. Она будет красивой. Не для него — для себя!

Шэрен разгладила невидимые складки на платье и, одернув удлиненный пиджак, криво усмехнулась. Вся в черном, будто у нее траур. Хотя, возможно, так и было. Траур по умершей любви, разбитым мечтам и потерянному счастью. «Хватит!» — она мысленно оборвала себя. Хватит лелеять собственные страдания. Развод — не конец света, жизнь продолжается, а для нее в особенности. Мобильник завибрировал. Трейси. Пора, Шэрен и так уже неприлично опаздывала, дальше оттягивать было нельзя. Призывая на помощь всю имеющуюся в запасе выдержку, она взяла в руки сумочку и нарочито спокойно пошла к выходу.