Итак, пряничный домик и Клаус, возвращающийся поздно ночью из длительной заграничной командировки. Катерина села на стул и попыталась сосредоточиться. Она лежит в постели и ждет его с замиранием сердца. Но почему оно замирает?! Да потому что рядом с ней лежит Георгий Вениаминович!

Катерина в сердцах бросила тряпку в ведро и разревелась. Она влюбилась в этого истукана, как последняя дура! Идиотка! Не может нормально представить пряничный домик и счастливую дружную семью! Не может, и все тут. Ее никакими пряниками не заманишь в эту Германию, если там не будет Георгия Вениаминовича. Придется немцу отказать, сердце не обманешь. Ее сердце, в отличие от писательского, умеет и хочет любить. Но раз уж ей придется жертвовать своей любовью, то она найдет в себе силы справиться со своими чувствами. Подумаешь, фрукт! Его любят, а он хмурится. И пусть хмурится дальше. Была бы она не такая щепетильная, выскочила бы замуж за немца, не думая, пусть бы этот фрукт-писатель страдал и рвал на себе волосы.

Перед Катериной явственно предстала в мельчайших подробностях картина страданий Карпатова. Он мечется по двору и рвет на себе и без того редкие волосы. Он кричит: «Вернись, Катерина!» и со всего маху бьется головой о забор. А еще он сыпет на голову пепел, одевается в поношенную одежду своего пугала и лупит себя цепью, на которой до этого сидел ротвейлер Степаныча. «Занимался бы самобичеванием», – с удовлетворением заметила Катерина и довольно улыбнулась. Карпатов представлялся ей в любом виде сразу и навсегда.

Бедный Клаус, нужно будет отказать ему как-то помягче. В случае чего пообещать так, как она уже это сделала сегодня. Выйти за него замуж потом когда-нибудь, если он сам, конечно же, потом захочет. Сегодня она поведет его к Шкарпеткиным, и они помогут ей объяснить немцу, что к чему.

Семен взялся за немца со всей широтой русской души. Он усадил гостя с Катериной за стол в саду и принялся командовать Анютой. Та бегала и подавала на стол всевозможные блюда для того, чтобы усыпить бдительность Клауса. Но жених-немец спать не собирался и постоянно твердил, глядя на Катерину влюбленными глазами, о том, что он ее любит.

– Тяжелый случай, – безапелляционным тоном опытного хирурга произнес Семен. – Придется резать по живому.

– Режь, – дала свое согласие несостоявшаяся невеста и закрыла глаза.

И Семен пустился в откровенную беседу с немцем. В принципе, они не беседовали, говорил один Семен, а Клаус, моргая пушистыми ресницами, внимательно его слушал. Семен очень хорошо говорил, так проникновенно и чувственно, что Катерина прослезилась, а Анюта открыла рот. Она никогда раньше не замечала у мужа таланта к ораторскому искусству.