А затем меня, крепко ухватив под локоток, уволокли к луже, которая оказалась тут же на площади, и, скомандовав шахтерам «За мной», шагнули в пошедшую рябью ртуть.
Вышли мы в столице Геллена, на королевской площади, собственно перед дворцом. Здесь лениво прогуливался десяток живых сугробов, мгновенно растерявших и лень, и медлительность при нашем появлении.
Вслед за нами из лужи повыходили уже бывшие рудокопы, среди которых я потихоньку узнавала министров, советников, многочисленную королевскую родню, генералов. Все стояли насупившись и с тоской поглядывали на лужу, из которой только что прибыли. И все молчали, кроме короля, который неожиданно завыл:
— Не хочу, не хочу, не хочу, не…
— А я сказал — марш править этой треклятой страной! — прошипел лорд Эйн.
Король мгновенно умолк, расправил плечи и гордой походкой повелителя направился по ступеням вверх ко дворцу. По этим же ступеням вниз сошло несколько снежных, в полнейшем изумлении глядя то на меня, то на шефа.
— С этой минуты страной правит король Геллена, — мрачно сообщил им лорд Эйн. — Возражения есть?
Возражений у снежных не было, они благоговейно взирали на меня и, видимо, были в курсе того издевательства, которое провернул сегодня зандаратовский лед над моей персоной.
— Вот и славно, что возражений нет, — обрадовалась я.
Шеф, одарив меня хмурым взглядом, отдал еще один приказ:
— В восточном крыле дворца устроить реабилитационный центр.
Снежные молча кивнули, только один, на котором был белоснежно-алебастровый мундир, то есть мужик явно к высшей иерархии принадлежал, уточнил:
— Для этих?
Кого «этих», всем было ясно, даже не требовалось указывать на нестройную толпу рудокопов с домочадцами, последовавших за своим королем. И, к слову, многие потырили собачонок из снежной деревушки и теперь шли, прижимая к груди белоснежные, радостно виляющие хвостиками комочки.
— Нет, на этих магия подчинения, а приказ они уже получили. Для других, — как-то устало сказал шеф.
И молча потащил меня к луже.
Я сделала снежикам на прощание ручкой и свалилась в лужу, потому что потянули меня слишком резко.
Вышли мы в каком-то странном городе. Город был белым, искрящимся в свете луны и звезд, весь покрытый инеем.
— Столица, — просветил меня лорд Эйн.
И стремительно направился к ближайшему внушительному зданию, пояснив на ходу:
— Банк.
Двери перед нами распахнулись, стоило только к ним приблизиться. Мы миновали совершенно пустой вестибюль, подошли к одной из странных полукруглых кабинок, куда шеф втолкнул меня. Едва я села на сиденье перед круглым же столиком, сел сам напротив, мрачно осведомился:
— Что там еще было в твоих нагло вытребованных крайне завышенных ставках по зарплате?
Какая-то фраза такая, вообще к диалогу не располагающая.
