Даже улыбнулась, пока остальные продолжали дискуссию, приближающуюся к апогею.
Старик Мых с высунутым языком и блестящим от пота лбом не успевал записывать все дельные идеи. В его диковатых глазах отражалось пламя свечей, а рука с карандашом мелькала быстрее, чем в молодости за самоудовлетворением.
— Всё прошло хорошо? — спросила Огнёва, когда я присел на лавку.
— Превосходно, — улыбнулся я и проговорил, меняя тему: — Ну и что вы тут напридумывали? Надеюсь, уже через неделю Гар-Ног-Тон по уровню жизни обгонит все города империи, а потом и христианский Рай?
— Думаю, так всё и будет, — весело проронила девушка.
Я усмехнулся и махнул рукой Мыху, давая понять, что пора бы уже передать мне те самые исписанные его куриным почерком листы. Он без особого энтузиазма свернул бумаги и швырнул их через весь стол, едва не угодив в кружку с пивом, стоявшую подле Сломанного Рога.
Благо листы приземлились без потерь. Я развернул их, пробежался глазами и невольно приподнял бровь.
Похоже, у Гар-Ног-Тона действительно появился шанс стать жемчужиной Пустоши. Даже без моего божественного руководства эти люди и зверолюды накидали вполне дельный план, как улучшить город, подтянуть армию, да и в целом поднять с колен социальную сферу. И даже что-то похожее на общество попытались слепить. Ну, пусть пока и кривоватое, но для местных это уже достижение.
Только бы им в голову не пришло придумать демократию, а то ведь тогда придётся воевать с монархической Империей.
— Понравилось? — участливо спросила у меня Огнева, положив на моё мускулистое плечо узкую горячую ладошку.
— Да, всё прекрасно. И вы даже сумели удивить меня. А нет, показалось. Всё же не удивили, — расплылся я в весёлой ухмылке.
Девушка хохотнула, тряхнула густыми волосами — и мы оба присоединились к жаркой дискуссии.
Глава 26
Великий Совет, именно так, с заглавной буквы, завершился практически перед самой ночью. Он длился несколько часов, в течение которых мне вместе с хаоситами удалось состряпать подробный, объёмный план по превращению захолустного городка в Пустоши во что-то такое, что, быть может, однажды перевернёт весь этот мир.
Правда, по окончании заседания я вышел из дворца полностью истощённым и морально вымученным.
Подобная чудовищно длинная дискуссия оказалась сложнее, чем кровавая бойня с вывалившимися сизыми кишками, выдавленными глазами и расколотыми надвое черепами, украшенными шматками серого мозга.
Потому сейчас у меня было только одно искреннее желание: добраться до кровати. На своих двоих. Желательно без преград, разговоров и внезапных визитов.
Я двинулся в сторону храма в гордом одиночестве, так как неугомонная Огнева, успевшая минут пятнадцать поспать на Совете прямо у меня на плече, осталась во дворце, о чём-то шепчась со жрицей.
