Правда, на этот раз гораздо ближе, так как лично мне ничего не грозило. Голем в виде ограждения и множество мелких големов охраняли меня лучше целого подразделения телохранителей.

Я слышал, как Константину Львовичу докладывал Малышев.

— На данный момент все средства, применённые нами для того, чтобы выйти за пределы стены, ни к чему не привели, — говорил он жёстко и отрывисто, чем грешат все армейские маги. — Продолжаем пробовать различные варианты, но пока прогнозов никаких.

— Вы не можете справиться с жалкой стеной? — я буквально слышал презрение в голосе брата моего предшественника. Он действительно относился ко всем, как к низшим существам, недостойным его внимания. — Что это за армия такая?

— Ваша светлость, — проговорил Малышев, понимая, что никогда ничего не может сделать с этим человеком. — Стена теперь представляет собой двигающееся существо по типу голема. Она накачана магией до такой степени, что мы даже откачать её не можем. Это просто немыслимый уровень.

— Что ж, — я по голосу уже мог определить, что на узких губах этого цесаревича сейчас играет презрительная улыбочка, — значит, пришло время настоящей магии.

«О, братишка! — подумал я, мысленно потирая руки. — Никак ты решился навестить меня? Что ж, милости прошу!»

Но я оказался слишком высокого мнения о брате моего предшественника. Магия, которой он собирался воспользоваться, была слишком приземлённой.

Не успел он выйти от полковника, как у меня в кармане зазвонил телефон. Вот даже как! Трусливый и ни на что не годный человек!

Я не собирался отмалчиваться, поэтому взял трубку.

— Илья? — раздался уже знакомый мне голос Константина, который был наполнен всё теми же высокомерными нотками, даже по отношению к родному брату.

— Слушаю, Костя, — ответил я, стараясь говорить только с достоинством, но без брезгливости, хотя это было сложно. — Никак соскучился?

— Не нужно ёрничать, — проговорил на это цесаревич, но я слышал, что он моментально растерял апломб. — У меня к тебе есть деловое предложение. Если ты сейчас же расколдуешь стену, и она станет прежней, я замолвлю перед отцом словечко, чтобы вернул тебя во дворец.

— Расколдовать? — я едва сдержался от смеха. — То есть, у тебя там целая армия стоит, которая может смести с лица земли соседнюю империю, а я должен пустить её на свои земли, ну уж нет! Так дело не пойдёт! Тем более, взамен у меня есть лишь смутное обещание и слово человека, у которого чести ни на грош!

— Не тронь мою честь! — разъярился Константин, что снова вызвало у меня улыбку. — Это ты изгой, а не я!

— Понятное дело, потому что ты собирался совершить переворот чужими руками, — ответил я, выстраивая в мозгу всю цепочку. — А мой удел изначально был — изгнание, так ведь? Вот только ты хотел, чтобы у меня получилось.