— Я хотел сказать тебе это уже давно. Я люблю тебя.
Ох. Вот это да! Так всегда. То никого, то сразу все, но это совершенно не радует. Ме нужна любовь только одного человека.
— Диф, послушай, я…
— Все! Время заканчивается. Ничего не говори. Я понимаю, что вел себя неправильно. Но… ты ведь не любишь владыку, нет?
— Нет, — сказать или нет? А если тогда Дифран не захочет мне помогать?"
"— Я передам тебе с питомцем новый артефакт, если понадобится сказать что-то важное.
Щелчок. Диф с невинным видом ведет меня дальше.
Захожу в камеру Кимета, Никиты и Ханны.
— У вас пятнадцать минут, — сурово произносит Дифран и уходит.
— Ну как вы, ребят? — интересуюсь печально.
— Нормально. Не менее грустно отзываются друзья.
— Ника, — слово взял Ким. — Мы знаем, что тебя шантажируют нами. И еще… тут приходили с нами поговорить… В общем, мы приняли решение, что станем шаэрами. Нам сказали, что для твоих друзей эту «привилегию» можно будет отработать после превращения.
— Вы думаете, что встав под знамена владыки, он перестанет шантажировать меня вашим благополучием? К тому же не только не еще семь человек зависят от моего хорошего поведения. Так что не надо подобных жертв.
— Это не жертва, — сказал Никита. — Для той стороны мы умерли. Лично мне уже там ничего не светит. А превращение разорвет мою связь с родным миром, и я перестану каждую ночь постепенно сходить с ума из-за снов. Стану сильнее. Разве плохо?
— Может и нет. Но ты согласен перестать быть человеком? Питаться чужими эмоциями? Пытать и мучить кого-то ради собственного удовольствия? Я так поняла, это как зависимость.
— Я не думаю, что стану таким уж жестоким и беспощадным. Для меня это выход, Ника.
Посмотрела на Ханну.
— И для тебя?
— А что еще остается? Там ведь мы действительно никому не нужны, а здесь сможем насать новую жизнь.
— Как же Миктиль?
— Мы с ним уже давно не общаемся, между нами все кончено, — Ханна отвернулась. Кажется, девушка врет сама себе.
— Ким, как же твоя земля и те, кто тебя ждут? Думаешь, тебя к ним отпустят? Я так поняла, все шаэри не выходят за пределы пустоши.
— Придумаю что-нибудь, — отмахнулся парень. — Главное, не сидеть здесь, завися от милости монстров. Я человек действия. Буду рядом с тобой. Вместе мы обязательно выберемся.
— Как знаете, — я не мама, чтобы кому-то что-то запрещать. Что такого в этой силе? Я вот совсем не хочу себя менять. Меня и так все в себе устраивает. Да, простой человек, не нарифе или аирафе, и ладно. Главное, что это я. А после превращения в шаэри, мне кажется, меняются не только физические показатели, но и что-то в голове. А еще это зависимость от чужих эмоций, жестокость, равнодушие… — А вдруг нас спасут?
— Спасут — хорошо. Но лично мне это как-то сомнительно, — ответил Ким.
А вот у меня выбора нет.
