Как я потом узнал, крик, вырывавшийся из моих уст, был не громче писка попавшей в капкан белки.

Последующих событий я практически не помню. Дарси спасли, и нас уложили в кровати в одной из палаток где-то на трассе. Я то и дело впадал в беспамятство, а в короткие периоды просветлений не переставая требовал к себе Лэндса. К моему ужасу, здесь его никто не знал.

Помню, как врач сказал мне, что Дарси совсем плох и шансов на спасение у него не больше пятидесяти из ста.

Наконец мне стало чуть лучше, а вскоре приехал Лэндс с Макговерном. От них я узнал, что Паолу и Лароша четыре дня назад вывезли вертолетом в Сет-Иль. По словам тамошних врачей, Ларош уже пошел на поправку. Нас с Дарси тоже искали, но погода быстро испортилась, и вертолет не мог подняться в воздух в течение нескольких суток.

Позже Макговерн в доверительной беседе подтвердил правильность моих догадок. Ларош действительно был ранен в лоб ударом топора. Пока он лежал без чувств, Бриф и Бэйрд успели изувечить друг друга. Бэйрд скончался, а Ларош, придя в себя, решил бросить Брифа на произвол судьбы и выбираться из тайги своими силами.

Это был акт правосудия, пусть грубого, но самого гуманного в сложившихся обстоятельствах. Дальнейшие поиски Альберт срывал ради Паолы. Стоило нам найти Брифа и спасти его, суд со всей строгостью воздал бы ему за убийство, а на девушку легло бы черное пятно позора.

С тех пор минуло два года.

Дарси рыбачит и пишет свои картины, Паола и Альберт Ларош живут счастливо. Я рад, что достиг Львиного озера и мой долг перед близкими выполнен.

Что же до золота, открытого моим дедом и принадлежащего мне по праву, то я счел за благо отказаться от него. На этих самородках слишком много крови и грязи"