– И уверяю, не останусь одна в компании на том свете. А ты, Морвиль, будешь до самой смерти оплакивать свою несбывшуюся любовь. Надеюсь, жизнь у тебя будет долгой. Дольше, чем у меня.

Она замолчала, глядя на Ричарда с торжеством и злорадством.

- Я подменила какао, - сказала я коротко.

Стало тихо, и было слышно только, как мурлычит белая кошка Стефании Близар.

- Вы – что?.. – переспросила королева, и, кажется, впервые растерялась.

– Подменила какао, - повторила я. – Когда вы ходили за Библией, я вылила его на ковёр… Видите вот тут пятно?.. И налила из кувшина обыкновенный напиток.

Не отравленный. Там ведь был яд? В моей чашке? Вы ведь подсыпали мне какую-то отраву, когда просили, чтобы я отослала фрейлин? Вы точно сошли с ума, ваше величество, если думали, что вокруг вас одни дурачки и дурочки.

Несколько секунд королева молчала, сверля меня взглядом, а потом с усилием справилась с нахлынувшими эмоциями.

- Вы всё предусмотрели, - сказала она с прежней усмешкой, - кроме этого…

Она нажала на камешек перстня, что был у неё на пальце, щёлкнул невидимый замочек, камешек отскочил, и королева Гизелла выхватила из золотого гнёздышка, скрывавшегося в перстне, маленькую белую пилюлю.

- Остановите её! – крикнул дядя, опомнившись первым.

Но Ричард не успел сделать ни шага, как Гизелла, которая уже поднесла пилюлю ко рту, вдруг побледнела, захрипела, закатила глаза и повалилась на подлокотник кресла, забившись в конвульсиях.

Дядя бросился к ней, я налила в бокал чистой воды, но было уже поздно.

- Сердце остановилось, - сказал дядя, прощупывая пульс сначала на руке, а потом на шее королевы. – Зовите всех врачей, надо засвидетельствовать смерть.

- О Боже! – воскликнула королева Алария и рухнула без памяти, Ричард едва успел её подхватить.

Пока приводили в чувство Аларию, пока бегали за врачами, мы с волшебницей Стефанией стояли возле тела королевы Гизеллы. Мне было страшно и грустно, но ещё я знала, что всё закончилось. Этой нелепой смертью… Этим разоблачением… Может, это был лучший выход. Кто знает, как прошёл бы суд, чем бы он закончился… А так небеса восстановили справедливость. Пусть поздно, допустив столько жертв, но небесные жернова мелют медленно…

- Не понимаю, что произошло, - сказала я, ни к кому не обращаясь.

– Ведь в какао не было яда…

- Зато яд был в её сердце. Чёрное сердце убило само себя, - произнесла Стефания Близар тихо и задумчиво, тоже глядя на мёртвое тело бывшей правительницы. – Все беды – от сердца. Полно ли оно злобой, полно ли любви – одни только беды…

Она повернулась и ушла. Я не посмела её остановить.

Вернулись Ричард и дядя в сопровождении врачей и плачущих фрейлин. Меня оттеснили сначала к порогу, потом из комнаты. Никто меня не задерживал, но я не ушла, продолжая стоять в коридоре, прижавшись к стене.