25
0Разве мир снов не скрыт в самых темных, самых потаенных глубинах разума? Вряд ли ей дано понять, какие сокровенные тайны открылись теперь сестричкам в их новой реальности. Она зябко повела плечами при одной мысли, какие кошмары их могут окружать. И вдруг ей стало любопытно – а могут ли они встретиться там с Розой, проникнув в ее собственный уголок страны снов?
«Да пусть они провалятся в самый Аид, эти сестрички – с их зеркалами, заклинаниями, с их безумием! Они обязаны были спасти их дорогую младшую сестренку!»"
"Но старая королева в зеркале сумела выразиться лучше.
«Как и многие из нас, Малефисента, эти мерзкие сестры просто неспособны рассуждать здраво, когда в опасности оказывается их семья».
Малефисента тогда посмеялась над старой королевой Гримхильдой. Уж ей ли толковать с Малефисентой о семье!.. Однако темная фея сдержала все просившиеся на язык острые слова, не решившись заговорить со старой королевой о ее дочери Белоснежке, которая сейчас вполне благоденствует как правительница собственного королевства.
Даже думать об этом Малефисенте было тошно.
На что она вообще похожа, такая волшебная жизнь, когда тебя не трогают ни беды, ни раздоры, сокрушившие столько других королевств? А ведь это все заслуга старой королевы, не так ли? Каким-то образом сейчас ее магия сделалась еще сильнее, чем в те времена, когда королева была жива.
Любовь Гримхильды к дочери не давала Малефисенте покоя, все время напоминая о себе как неослабевающее подозрение, что это должно как-то тронуть ее сердце. Однако Малефисента все время загоняла его поглубже – туда, где гнездились другие такие же подозрения.
Сестрички как-то поведали ей, что Гримхильда испытывает непрестанную боль. Наверное, старая королева ощущала ее в себе как острые зазубренные камни, режущие ее изнутри. Малефисента и сама не знала, что хуже – тяжесть ее груза или боль, терзающая Гримхильду. Сестрички наверняка сказали бы, что и то и другое способно уничтожить своих носительниц.
